Страница 4 из 56
Мы всё равно сели на кухне. Ася сняла крышку контейнера, понюхала и засомневалась, стоило ли его везти. Денис потянулся за тарелками. Я достала вилки. Движения были такие привычные, что минуту мы почти справлялись.
Потом дочь спросила:
— Это давно?
Денис оставил тарелку на столе.
— Ась, это между нами с мамой.
— Я не спрашиваю, что вы там делали. Давно?
Он посмотрел на меня. Я не помогла.
— Несколько месяцев, — ответил он.
Ася кивнула, как будто уточнила расписание. Подцепила вилкой пустой бумажный рукав от палочек и стала сгибать его пополам.
— На мой день рождения она приходила?
Муж закрыл глаза.
— Ася.
— Кира же приходила. Я с ней разговаривала. Она говорила, что у вас такая хорошая команда.
Я помнила, как дочь показывала Кире учебный ролик. Денис стоял рядом, положив мне ладонь на поясницу. В тот вечер я устала раньше всех и уехала домой; муж остался помочь убрать. До сегодняшнего дня я не прикасалась к этому воспоминанию. Теперь оно изменилось целиком, вместе с музыкой, бумажными стаканами и Асиной радостью.
— Не надо, — сказала я тихо.
Дочь подняла голову.
— Тебе не надо или мне?
Я посмотрела на её согнутую бумажку.
— Мне больно слушать. Но ты можешь спросить.
Она ещё раз кивнула, медленнее. Денис ответил, что Кира была на празднике, но это ничего не меняет в его отношении к дочери. Ася не стала спорить. Убрала контейнер в пакет и сказала, что поговорит с ним потом.
В комнате она увидела фотографию на столе и дырку в стене.
— Гвоздь не пошёл?
— Дюбель.
— Я папе три года говорила, что надо нормально закрепить.
Она повернула фотографию лицом вверх. Я ждала, что теперь последует просьба не разрушать семью, обвинение или обещание жить со мной. Ася села на кровать и потерла пятку: новые кроссовки натёрли.
— Я могу остаться на ночь. Только придётся монтировать.
— Оставайся.
— Папа не будет заходить?
— Скажу, чтобы не заходил.
Мы устроились рядом. Я освободила стол от фотографии, зубной коробочки и своих распечаток. Ася подключила диск, надела наушники, а я складывала в чемодан бельё и впервые за вечер могла не следить за лицом.
На экране её фильма девушка стояла у закрытой двери. Дочь раз пять проиграла одно и то же движение: рука поднимается к звонку, останавливается, опускается.
— Почему она не звонит? — спросила я.
Ася сдвинула один наушник.
— Потому что его там нет. Она знает. Всё равно пришла.
— Тогда зачем?
— Мам, я пока сама пытаюсь понять. Поэтому и режу.
Я застегнула внутренний карман чемодана. Хотелось рассказать ей о планшете. Она знала, как соединить чужие кусочки в понятную историю. Я даже открыла фотографии, но потом увидела её голую пятку на своей подушке и погасила экран.
— Хорошо, что приехала, — сказала я.
— Угу.
Через минуту она протянула мне вторую половину наушников.
— Тут звук плохой. Послушай, можно спасти?
Я придвинулась. Девушка в фильме вдохнула перед звонком. Из соседнего кадра наполз шорох машины. Я показала Асе, где обрезать переход, и мы минут двадцать обсуждали только это.
Утром дочь проводила меня до остановки. Денис остался у подъезда. Он всё-таки вынес чемодан, проверил, взяла ли я документы, и сказал, что позвонит вечером. Я ответила, что сама напишу, когда доеду.
На полпути Ася остановилась купить кофе. Взяла мне такой же, не спросив, какой я хочу, и тут же испугалась:
— Ты же теперь, наверное, без сахара?
— Почему теперь?
— Не знаю. Ты вчера всё время говорила, что многое меняется.
Я забрала стакан.
— Кофе пока остаётся.
Она улыбнулась. Мы стояли у киоска среди людей, у которых начинался понедельник, и никто не замечал, насколько сложное утро у нас обеих.
— Если захочешь домой раньше, — начала Ася, — то у меня в общаге нельзя, конечно. Но я могу к Тане приехать. Или мы куда-нибудь пойдём.
— Хорошо.
— Не надо говорить «у тебя учёба». Я сама знаю.
Я кивнула. Пришёл автобус. Дочь помогла поднять чемодан и осталась снаружи, дожидаясь, пока я сяду. Я махнула ей через стекло.
В телефоне лежали фотографии заказа и открытый профиль Белова. Ночью я нашла его номер в объявлении о работе и сохранила. Можно было сейчас написать: «Я всё знаю. Не подходите ко мне». Он не появился бы, отдых закончился бы отдыхом, и мне пришлось бы прожить десять дней без возможности наказывать хоть кого-нибудь.
Я открыла пустой чат, набрала его имя и стёрла.
Потом убрала телефон в сумку. Пока он ничего обо мне не знал, кроме того, что написал Денис. Я собиралась это исправить.