Страница 34 из 56
Сын улыбнулся, не оправдываясь. Мы выбрали три снимка. Я записала, какие имена можно указать, а где лучше оставить только место и год. Ничего торжественного не произошло. Мне просто дали материал, который я могла использовать без ощущения, что отняла его в споре.
За чаем Лариса спросила, где мой помощник. Я сказала, что мы сейчас не общаемся. Она кивнула и подвинула мне пирог. Ни вопроса «почему», ни совета немедленно помириться.
— Этот кусок с краю, там теста меньше, — пояснила она. — Я сама такие люблю.
Я поблагодарила и вдруг едва не заплакала. Пришлось сделать глоток чая, слишком горячего, чтобы пить сразу.
На остановке я достала телефон. У Романа не было ни одного нового сообщения. Я могла отправить фотографию дверцы, которую действительно прикрутили, и начать с безопасной шутки. Вместо этого написала Ирине, что привезу три согласованных снимка.
Роман был бы рад за меня. Я думала об этом всю дорогу и не знала, помогает мне эта мысль или мешает.
В воскресенье я поехала за вещами, которые не уместились в первый раз. Денис обещал оставить коробку у консьержки, но утром написал, что та ушла, а соседям он отдавать не хочет. Я перечитала сообщение и позвонила сама.
— Ты дома?
— Да.
— Тогда поднимусь к тебе. Двадцать минут, я заберу и уеду.
— Оля, ты можешь не ставить таймер. Я на тебя не наброшусь.
Я не ответила на это. Сообщила, когда буду, и убрала телефон.
На нашем этаже пахло краской. Соседи наконец ремонтировали общий коридор, о котором мы спорили три года. Я нажала звонок и вспомнила, как сама запрещала Асе звонить, если у неё есть ключ: будила меня после ночной работы. Теперь ключ лежал в кармане, но пользоваться им не хотелось.
Денис открыл почти сразу. Был в домашней футболке, которую носил по выходным, с мокрыми после душа волосами. На секунду я увидела обычное воскресенье: сейчас пройду на кухню, спрошу, кто съел последний сыр, он скажет, что не видел. От этой короткой ясной картинки стало больнее, чем от любого его оправдания.
— Коробка в комнате, — сказал он. — Я не всё нашёл. Посмотри сама.
Я сняла обувь. Тапочки стояли на прежнем месте, но я прошла босиком. В спальне на кровати лежал мой тёплый халат. Денис принёс его из ванной, как будто это была забытая вещь, которую я непременно захочу забрать.
На самом деле халат я видела во время первого переезда и оставила специально. Он был тяжёлый, неудобный для маленькой комнаты, и мне не хотелось возить с собой ещё одну коробку. Сейчас рукав свисал с кровати так, словно кто-то ждал, пока я проснусь.
Я сложила его. Положила в пакет к полотенцам.
Денис стоял в дверях.
— Останешься на кофе?
— Нет.
— Ты можешь хотя бы сесть? Мне неприятно разговаривать с твоей спиной.
Я повернулась.
— Я приехала за вещами.
— Я понял. Ты это сказала уже четыре раза.
Он выглядел уставшим. Я не испытывала удовольствия от этой усталости. Хотела когда-то увидеть, как ему станет плохо без меня; теперь видела и всё равно не знала, куда деть свою боль.
— Мне Кира звонила, — сказала я.
Денис отвёл глаза всего на секунду. Этого хватило.
— Что ей нужно?
— Спросить, почему я мешаю вам развестись.
Он медленно выдохнул.
— Я так не говорил.
— Она прислала сообщения.
— Ты решила теперь с ней дружить?
— Нет.
— Тогда зачем слушаешь?
Я опустила пакет на пол. Вспомнила, как Кира спрашивала меня о привычках Дениса, как она не произнесла ни одного оправдания, когда я спросила о дне рождения.
— Потому что ты мне не отвечаешь.
— Я отвечал. Ты не принимаешь ответ.
Он прошёл в комнату, сел на край кровати. Я отступила к комоду: не хотела стоять между его коленями, даже случайно.
— Скажи мне одну вещь, — попросила я. — Когда ты купил мне поездку, что ты ей сказал?
— Какая разница?
— Для меня есть.
Денис потёр переносицу.
— Что тебе нужно время.
— Чтобы согласиться на развод?
Он кивнул не сразу.
Я смотрела на него и чувствовала, как из давно знакомого лица медленно уходит последнее объяснение, которое я берегла. Можно было считать, что он запутался после измены, испугался потери семьи, совершил чудовищную глупость. Но Кира жила в другой версии тех же дней. Там я всё ещё держала мужа за рукав, а он терпеливо ждал, пока перестану.
— А если бы у тебя получилось? — спросила я. — Я вернулась бы, сказала: ладно, оба виноваты. Что дальше с ней?
— Я бы разобрался.
— Как?
Он посмотрел на меня с раздражением.
— Оля, зачем тебе сценарий того, чего не случилось?
Я засмеялась без всякой радости.
— Потому что свой ты мне уже написал. Хочу узнать конец.
Денис встал. Я подумала, что он сейчас выйдет, хлопнет дверью, и почувствовала почти облегчение. Но он подошёл к комоду, вынул из верхнего ящика маленькую коробочку и поставил передо мной.
Внутри лежал браслет. Тонкий, золотой, с застёжкой, которую я вряд ли сумела бы закрыть без помощи. Я видела его месяц назад в витрине, сказала, что красивый, и пошла дальше.
— Купил ещё до поездки, — сказал Денис. — Хотел подарить, когда вернёшься.
Я не прикоснулась.
— Зачем показываешь сейчас?
— Потому что думал о тебе. Ты ведёшь себя так, будто я только и делал, что планировал, как тебя обидеть.
Я смотрела на тонкую цепочку. Он запомнил. Я столько раз хотела, чтобы запомнил хоть что-нибудь без напоминания. И вот передо мной лежало доказательство, что мог.
У меня задрожали губы.
Денис увидел и шагнул ближе. Я подняла руку, останавливая его.
— Не надо.
— Оль.
— Не надо меня трогать.
Он остановился. В комнате стало слышно, как соседи отрывают малярную ленту от стены.
Я закрыла коробочку, придвинула к нему.
— Я хотела этот браслет от мужа, с которым можно спокойно возвращаться домой. Теперь мне некуда его надеть.
— Это всё из-за Белова?
— Его здесь нет.
Денис посмотрел на коробочку. Впервые за разговор не нашёл ответа сразу. Я подняла пакет, проверила, не оставила ли телефон на комоде.
— Книги какие? — спросила я.
Он молча показал коробку у окна.