Страница 26 из 56
Глава 13. Не приезжай ко мне
— Удали, — сказала я.
Роман достал телефон.
— У себя удалю. У него я не могу…
— Я знаю, как работает телефон.
Он остановил палец над экраном.
Мне хотелось, чтобы исчезло всё: сообщение у Дениса, ответ «контакт есть», та я, которая ела сыр и ждала доброго слова. Роман мог удалить только свою копию. Даже это не имело теперь почти никакого значения.
— Что ещё ты ему отправил?
— Больше ничего из твоего. Два отчёта о встречах. Одно голосовое. Я пришлю тебе всю переписку, чтобы ты видела сама.
— Пришли. И уходи.
Он подчинился. В дверях не обернулся, не попросил выслушать, не напомнил про мой обман. Я была благодарна за это и ненавидела себя за благодарность.
Через несколько минут пришли снимки переписки. Я проверила дни, прочла от начала до конца. Голосовое он переслал во вторник в двадцать три сорок восемь. Через две минуты после моего сообщения. Его ответ мне появился ещё через минуту.
Я помнила эту минуту. Тогда перевернула телефон, потом не выдержала и взяла снова.
Я выключила экран и стала собирать чемодан.
Денис позвонил, пока я складывала зарядки. Я смотрела, как его имя светится над фотографией, сделанной ещё зимой. Он там держал чужую собаку, случайно забежавшую к нам во двор. Я сама снимала и сама потом поставила этот кадр на звонок.
Я ответила.
— Теперь понимаешь? — спросил он.
Я села на пол возле чемодана.
— Что именно я должна понять?
— Кто рядом с тобой.
— Человек, которому ты заплатил. Я прочитала вашу договорённость ещё в воскресенье. До поездки.
Он заговорил сразу, перебив конец фразы. Что я всё знала, что не была беспомощной, что сама поехала и сама прислала фотографию. Я услышала в его голосе прежнее оживление: он нашёл место, где можно спорить.
— Ты отправил мне моё сообщение, — сказала я. — Зачем?
— Чтобы ты увидела, как он к тебе относится.
— А ты как относишься?
Денис замолчал.
— Ты послушал, как мне больно, и сохранил это на подходящий случай. Приехал с тапочками. Говорил, что всегда меня слушал. Ты тогда уже всё слышал?
— Оля, я хотел приехать к жене.
— Ответь.
Он помолчал ещё немного.
— Да.
Я почувствовала, как пальцы отпускают провод. Зарядка упала мне на колено, но я не пошевелилась. У ворот он знал, что я говорила ночью. Стоял и ждал, помог ли новый мужчина сделать меня удобнее.
— И что ты подумал?
— Что тебе очень плохо. Что я виноват. Ты этого хочешь?
— Я хочу знать, что ты подумал тогда.
Он вздохнул раздражённо.
— Что ты рассказываешь постороннему человеку то, что могла сказать мне.
Я закрыла глаза. Вот это звучало правдой. Он ревновал даже к жалобе на него, которую наконец дослушали.
— Я говорила тебе, — сказала я. — Много раз. Ты отвечал, что опять начинаю.
— Мы сейчас будем всю жизнь вспоминать?
— Нет. Сейчас я положу трубку.
— Подожди. Я могу приехать.
Я посмотрела на чемодан. Вещи лежали неровно, рукав платья свисал на пол.
— Не приезжай. И удали голосовое.
— Оно у меня как доказательство.
— Чего?
Денис не ответил. Я дождалась, пока тишина станет достаточно длинной, и отключила звонок. Потом убрала с контакта фотографию с собакой. Имя осталось. Я не стала менять его на ругательство, хотя очень хотелось.
Ночью я почти не спала. Лежала в темноте и слушала, как в соседнем номере кто-то двигает стул. В обычную ночь это раздражало бы. Сейчас было легче знать, что за стеной человек занимается своей жизнью и не собирается ничего мне объяснять.
Около трёх я включила лампу. На полу стоял собранный чемодан, рядом — мокрые кеды. Я сунула в них бумагу из книжного пакета и поставила ближе к окну. Потом увидела на стуле Романово руководство по машине.
Он оставил его. Я взяла телефон, чтобы написать, и остановилась. Можно было оставить на стойке. Можно было попросить горничную передать. Вещь не требовала нового разговора, но мне очень хотелось сделать вид, что требует.
Я обернула книгу в пакет и написала на нём его имя. Подумала, что в первый раз пишу «Роман Белов» от руки. До этого имя только светилось на экране. Вывела номер его комнаты, который он назвал вечером, и положила возле чемодана.
В четыре я всё-таки заплакала. Тихо, уткнувшись лицом в полотенце, потому что не хотела слышать себя. Плакать о Денисе было понятнее. За нами оставалась целая жизнь. С Романом у меня были несколько дней, и я злилась на их непомерную цену.
Я вспомнила, как он у книжного спросил, можно ли выйти поговорить, а я схватилась за звонок Ирины. Если бы согласилась, услышала бы всё на несколько часов раньше. Всё равно поехала бы в том же автобусе? Села бы рядом? Я не знала. От этой неизвестности было хуже, чем от уверенного «нет».
Тане я написала только в половине шестого: «Можно приехать сегодня?» Она ответила через минуту. Ночная смена ещё не кончилась.
«Ключ у консьержки. Суп в холодильнике. Сама скоро буду».
Я несколько раз прочитала сообщение. Никто не спрашивал, почему я не послушала раньше. Для приезда не требовалось сначала признать свою глупость.
На стойке дежурил молодой мужчина, которого я раньше не видела. Он уточнил, всё ли в порядке с номером. Я сказала, что да, уезжаю по личным обстоятельствам. Он кивнул, не понизив голос сочувственно, и стал оформлять выезд.
— Оплата была за весь срок, — сказал он. — По возврату неиспользованных дней нужно написать заявление, коллеги рассмотрят по условиям брони.
Я попросила адрес для обращения. Не хотелось ни отказываться от денег в красивом жесте, ни спорить до автобуса. Бумажные вопросы могли подождать, пока я смогу читать целое предложение без остановки.
Книгу он принял и написал номер комнаты на служебном листке.
— Передать лично в руки?
— Как у вас принято.
Он убрал пакет за стойку. Я вдруг почувствовала, что после этого мне больше незачем возвращаться к разговору о книге.
В холле появилась Нина. Она несла пустой термос и удивилась моему чемодану.
— Уже уезжаете?
— Да. Раньше получилось.
Её взгляд скользнул к лестнице. Я поняла, кого она ждёт, и не стала помогать.
— Хорошо доехать, — сказала Нина после короткой паузы.
— Спасибо.
Она хотела добавить что-то ещё, но вместо этого спросила, не придержать ли дверь. Я согласилась. Нина подержала, пока я выкатывала чемодан, и отпустила только после того, как колесо прошло решётку.