Страница 92 из 126
Велдор сиял. Его глаза поблескивали лукаво, когда он поглядывал на соседей, замечая, как те невольно прикидывают, сколько таких союзников могло бы пройти по их землям, прикрывая их фланг. Он раздувался от гордости, но не выставлял её напоказ, скорее, носил как тёплый плащ, который греет только своего хозяина. И время от времени снова пускался в торжественные речи, напоминая собравшимся, что именно Пятое королевство стало тем мостом, что соединил два мира — земной и крылатый.
— Сегодня мы не просто свидетели истории, — говорил он, поднимая кубок, и зал затихал, ловя каждое слово. — Сегодня мы её творим. И пусть каждый из вас унесёт домой не только воспоминания о пире, но и понимание: сила — в единстве. А крылья и короны, если их соединить, способны защитить даже самые далёкие уголки наших земель.
Гости кивали, кто-то сдержанно, кто-то с воодушевлением, и в этих кивках уже чувствовалось согласие — не на бумаге, но в умах. Вспоминали воинствующего Морнтара и понимали причину, почему принц не был приглашён. Все уже давно знали, что старый и полоумный король Шестого королевства отдал правление королевством своему сыну и, если бы Велдор не заключил союз с рихтэнами, то многие бы согласились на союз с Шестым. Но, теперь глядя на крылатых воинов, многие взгляды правителей изменились.
Наконец, когда чаши опустели, а от выпитых напитков лица гостей порозовели и стали чуть менее строгими, когда вопросы по этикету и дипломатии постепенно сошли на нет, церемониймейстер вышел в центр зала и объявил:
— А теперь — танцы! Пусть музыка станет следующим языком, на котором мы все заговорим без титулов и печатей!
Оркестр тут же ударил в барабаны, трубы пропели лёгкий, зовущий мотив, и бальный зал будто встряхнулся, сбрасывая с себя тяжесть церемоний. Слуги распахнули высокие двери, и гости, уже не такие скованные, потянулись туда, где можно было просто двигаться, смеяться, кружиться в ритме, который не требовал ни отчётов, ни договоров.
Гости потянулись в бальный зал — кто-то стремился сразу окунуться в вихрь танцев, а кто-то предпочёл пойти в парк: пройтись по зелёным лабиринтам, где тени сплетались в причудливые узоры, или присесть на каменную скамью в тишине, чтобы перевести дух среди шелеста листвы и далёких отголосков музыки. Но все знали: главный восторг ещё впереди. Фейерверк, который должен был расцветить ночное небо огненными цветами, пока терпеливо ждал своего часа, а пока царствовали танцы — лёгкие, стремительные, полные предвкушения.
Принцесса Линна, едва успев перевести дыхание, вдруг оказалась в центре весёлого водоворота: её подруги-принцессы подхватили её под руки, поклонники обступили со всех сторон, и все разом заговорили, перебивая друг друга, предлагая провести первый танец именно с ними. В этом хоре голосов, сверкании драгоценностей и шуршании шёлковых юбок было что-то от праздничного вихря и Линна снова стала собой, той девушкой, что обожала танцы и флирт.
И тут, пробившись сквозь этот хоровод восхищённых взглядов и торопливых комплиментов, вперёд шагнул принц Фэррис. Он двигался с такой торжественной неспешностью, будто не шёл, а позировал для парадного портрета, который потом будут вешать в каждом зале королевства. Кружева на его камзоле взметнулись, словно собирались улететь, но Фэррис удержал их жестом, полным благородного достоинства.
— Принц Фэррис просит чести открыть бал танцем с прекрасной принцессой Линной, — провозгласил он, склоняясь в поклоне, который был одновременно и безупречно выверенным, и слегка перегруженным драматизмом.
Линна сделала лёгкий реверанс — не такой торжественный, как у Фэрриса, зато живой и естественный, — и протянула руку.
— С радостью, — сказала она с улыбкой, в которой было и вежливое согласие, и лёгкая искорка озорства. — Но предупреждаю: я не обещаю кружиться так, чтобы у всех закружилась голова.
Фэррис выпрямился, будто её слова были не шуткой, а высочайшим одобрением, и торжественно приложил руку к груди.
— О, прекрасная принцесса, даже если мир перестанет кружиться, я буду кружиться за двоих, — галантно ответил он, явно довольный тем, как эффектно прозвучали его слова.
Оркестр ударил по струнам, трубы пропели призывный мотив, и зал будто вздохнул от восторга. Фэррис повёл Линну в танце с такой серьёзностью, будто от каждого поворота зависела судьба союза королевств. Он старательно держал осанку, следил, чтобы кружева не мешали движению и время от времени бросал выразительные взгляды по сторонам, словно хотел, чтобы все запомнили: вот он, принц Фэррис, танцует с самой прекрасной принцессой вечера и в тайне надеялся, что с будущей супругой.