Страница 74 из 126
Они вошли в тронный зал и на мгновение всё замерло: стража выстроилась вдоль стен, будто окаменела, советники застыли с полуоткрытыми ртами, а главный советник Грач так и остался стоять с пергаментом в руке, будто пытался вспомнить, есть ли в дворцовом протоколе пункт «приём делегации крылатых воинов», и, если есть — какой именно поклон полагается делать, когда у гостя за спиной крылья.
В задних рядах придворных кто-то тихо ахнул. Одна дама в пышном платье так резко прижала веер к груди, что он жалобно хрустнул. Её сосед, пожилой министр с седыми бакенбардами, наклонился к ней и прошептал:
— Спокойно, леди Марна. Это не нападение. Это, судя по всему, дипломатия. В особо крупном формате.
Главный советник наконец очнулся, судорожно сглотнул и попытался вернуть лицу выражение безупречного спокойствия, но вышло скорее, как у того, кто внезапно обнаружил, что забыл надеть один ботинок, а признаться стыдно. Он шагнул вперёд, чуть не зацепившись за собственный свиток, и официальным тоном, в котором слышалась паника, провозгласил:
— Его величество Велдор Третий, король Пятого королевства, Её высочество принцесса Линна и… э-э… почётные гости…
И вот момент настал...
Линна рассказала всё: про встречу с рихтэнами у реки, про головокружительный полёт сквозь грозовые тучи, про глубокие пещеры, про вождя Вэлторна с его суровым взглядом и мудрым словом, про историю далёкого народа, что веками жил в небесах и хранил свои тайны, и наконец про предложение союза, в котором сила крыльев встречается с силой короны.
Она говорила быстро, вдохновенно, то и дело поворачиваясь к Алору, Дарквену и Кэйрону, будто призывая их подтвердить каждое слово, словно боялась, что, если хоть на миг замолчит, реальность рассыплется, как сухой песок сквозь пальцы. Алор стоял спокойно, чуть склонив голову, и в его взгляде читалось тихое одобрение: «Ты всё делаешь правильно».
Дарквен стоял неподвижно, как высеченная из чёрного камня статуя, и только его глаза двигались, скользя по залу, оценивая каждый угол, каждого стражника, каждый выход, будто даже сейчас, посреди тронного зала, он оставался воином, который не позволит ничему застать свой народ врасплох. Кэйрон, стоявший рядом, чуть наклонял голову при каждом упоминании его имени, но молчал, доверяя слово принцессе.
Когда Линна закончила, в зале повисла тишина — такая густая, что, казалось, её можно было бы нарезать на ломтики и разложить по полкам, как драгоценное варенье. Даже главный советник Грач перестал судорожно сжимать пальцы рук и замер, будто боялся спугнуть этот редкий миг, когда история решается не мечом, а словом.
Король Велдор сидел на троне, и лицо его медленно менялось: тревога уступала место изумлению, изумление — надежде, а потом — той тихой, глубокой радости, которую испытывает король, увидевший выход из безвыходной ситуации. Это была не весёлая радость, не смех от облегчения, а спокойная уверенность правителя, который наконец увидел берег после долгого шторма.
— Вы хотите сказать, — медленно произнёс он, глядя на Дарквена, будто каждое слово нужно было не просто услышать, а прочувствовать до самого дна, — что ваш народ готов встать на защиту наших границ? Не как наёмники, а как союзники?
— Да, — ответил Дарквен, и голос его прозвучал ровно и твёрдо, без вызова, но и без подобострастия, как у того, кто знает цену своим словам и не бросает их на ветер. — Если вы готовы принять нас не как диковинку из легенд, а как равных. Как тех, кто встанет рядом, когда небо потемнеет.
Велдор встал с трона, и доспехи на нём загремели, будто сами хотели присоединиться к этому важному моменту. Он медленно спустился с возвышения, шаг за шагом, не торопясь, давая всем в зале время осознать, что сейчас происходит нечто большее, чем просто разговор. Подойдя к Дарквену, он протянул руку — не повелительно, не сверху вниз, а на равных, как один воин другому.
Рихтэн чуть помедлил, будто тоже давал этому жесту время обрести вес, потом ответил на рукопожатие. Хватка у него была твёрдой, но не грубой. И в этом жесте было больше, чем в любом договоре, подписанном чернилами: два народа, разделённые страхом, недоверием и веками молчания, впервые коснулись друг друга без оружия.
Велдор улыбнулся впервые за много дней по-настоящему, так, что даже морщинки у глаз стали не следами усталости, а дорогами, пройденными ради этого момента.
— Добро пожаловать в Пятое королевство, — произнёс он громко, чтобы услышали все: и советники, и стража, и те придворные, что до сих пор стояли, прижавшись к стенам, будто хотели слиться с камнем. — Я рад такому союзу. Ваш народ веками жил в легендах. Сегодня мы не просто заключаем договор, а мы открываем новую страницу. И я принимаю ваш народ как дорогих гостей и как братьев по оружию. Мы будем рады научиться жить вместе, делить хлеб и защищать друг друга.
Четвёрка рихтэнов едва заметно расслабилась. Алор перевёл взгляд с короля на Дарквена и едва заметно кивнул. Велдор отпустил руку Дарквена, но не отступил, а наоборот, будто хотел показать, что теперь между ними нет ни дистанции, ни барьеров.
— А теперь, — он чуть понизил голос, но в нём всё ещё звенела торжественность момента, — я хочу услышать от вас истории. Расскажите мне о своём народе. О ваших праздниках, о ваших песнях, о том, как вы встречаете рассвет в небе. Потому что союз — это не только мечи и границы. Это ещё и истории, которые мы начинаем рассказывать друг другу сегодня. Пора бы нам познакомиться и написать летопись о вас.
В зале, где ещё минуту назад висела напряжённая тишина, вдруг стало чуть легче дышать. Придворные начали переглядываться уже не с испугом, а с любопытством. Кто-то из советников даже достал перо, чтобы записать не только условия союза, но и, возможно, пару строк о том, как звучит смех крылатого воина, если, конечно, ему когда-нибудь удастся его услышать.
Дарквен чуть склонил голову, принимая не только слова короля, но и приглашение к чему-то большему — к доверию, к дружбе, к будущему, которое теперь они будут строить вместе.
— Мы расскажем, — просто ответил он. — И, если позволите, покажем. Потому что некоторые вещи лучше видеть, чем слышать. Например, как рихтэны парят над землёй.
Велдор кивнул, будто в этих словах нашёл именно то, что искал — не просто союз, а начало настоящей связи между народами. Он выпрямился, и в его осанке снова проступила королевская властность, но теперь она не давила, а собирала всех вокруг, как тёплый свет собирает тени в угол.