Страница 7 из 126
Глава 3
Мир, в который попал Алор, был без названия, будто кто-то впопыхах рассыпал по земле тринадцать королевств и теперь с интересом наблюдал, как они толкаются локтями, пытаясь занять побольше места. Тринадцать корон, тринадцать амбиций, тринадцать вечных обид — и ни одного желания просто посидеть и поговорить.
Королевства то сходились в яростных стычках на пограничных пустошах, то за богато накрытыми столами заключали торжественные союзы, то снова хватались за мечи стоило лишь кому-то косо посмотреть на соседа. Эта бесконечная карусель войн и примирений крутилась так давно, что уже перестала казаться политикой и превратилась в скучную привычку, вроде ежедневной зарядки, которую все делают «потому что положено», хотя толку от неё никто не видит.
— Опять воюем? Ну ладно, — бурчали в замках, поправляя доспехи. — Только пусть сначала повара успеют испечь пироги. Обидно, когда всё портится из-за осады. Кому нужны завоевания на голодный желудок?
Алор оказался в Пятом Королевстве, которым правил Велдор Третий. Королевство было небольшим и уютным, как тёплый плащ, который отлично греет в прохладный вечер, но совершенно не годится для войн. Оно лежало в долине, укрытое с севера грядой холмов, а с юга — широкой лентой реки, такой глубокой и широкой, что даже самые самоуверенные пловцы предпочитали не проверять её на прочность. Земли здесь были плодородны, терранцы — спокойны, а казна — не слишком велика. Именно поэтому Пятое Королевство вечно оказывалось в центре чужих интересов: не как грозная сила, а как лакомый кусочек, который удобно присоединить к себе с помощью брачного договора.
У Велдора была любимая дочь, которой недавно исполнилось восемнадцать. Больше детей у короля не было, и принцессу берегли так тщательно, что, казалось, даже пыль вокруг неё сдували по расписанию. Разумеется, её готовили для выгодного брака: в конце концов, что ещё делать с принцессой, если не обменять её на пару дополнительных деревень и право ловить рыбу в чужой реке?
Два самых беспокойных соседа Пятого Королевства — Четвёртое и Шестое — уже много лет поглядывали на принцессу как на главный приз в своей бесконечной игре престолов, где ставками служили не только короны, но и гордость, а правила менялись каждый вторник.
Принц Фэррис из Четвёртого королевства был тем самым красавцем, о котором придворные дамы вздыхали, а придворные советники тихо закатывали глаза. Он носил плащи с таким количеством кружев, что казалось, будто он вышел не на приём, а на бал штормов, и имел дурную привычку говорить о себе в третьем лице, будто его жизнь уже была летописью, которую все обязаны читать с благоговением.
— Принц Фэррис считает, что этот букет достоин украшать не подоконник, а зал славы, — обычно заявлял он, вручая корзину цветов, от которых вяли даже камни. А письма его были написаны столь высокопарным слогом, что чернила, вероятно, морщились от стыда, пытаясь удержать всю эту пышность на пергаменте. В каждом послании он обещал принцессе Линне «бессмертную любовь, которая переживёт даже конец света, если, конечно, конец света не помешает церемонии помолвки».
А принц Морнтара из Шестого королевства был полной противоположностью: горячий и порывистый, как искра от костра, которая сначала поджигает рукав, а потом только думает, куда лететь дальше. Он не слал букетов — он слал ультиматумы. И делал это с такой искренней убеждённостью, что даже стражники у ворот начинали невольно выпрямляться, слыша его голос.
— Если принцесса Линна не согласится на помолвку, принц Морнтара приведёт к стенам Велдора всю свою кавалерию! — грозился он, размахивая перчаткой так, будто уже выигрывал битву в воображении. — И даже пекарей прихватит! Чтобы сразу отпраздновать победу! Ведь какой смысл побеждать, если не с чем разрезать праздничный пирог?
Придворные Пятого королевства только переглядывались и вздыхали: с одним приходилось бороться против удушающей романтики, с другим — против энтузиазма, который грозил сжечь всё вокруг.
Седьмое и Восьмое королевства вели себя поспокойнее — по крайней мере, не слали ультиматумов и не пытались утопить дворец в цветах. Но спокойствие их было обманчивым, как тихий пруд, в котором прячется щука. Они не столько мечтали о самой принцессе, сколько прикидывали, как бы половчее прибрать к рукам плодородную долину Пятого королевства — земли, где даже сорняки росли с достоинством и давали урожай, достойный королевских обедов.
И стоило кому-нибудь из соседей увидеть Линну хоть раз на торжественном приёме, как их дипломатические манеры тут же испарялись, уступая место либо пылким признаниям, либо воинственным обещаниям. Будто сама долина, её богатства и сама принцесса были не частью живого королевства, а призом в какой-то бесконечной, слегка нелепой игре, где каждый хотел выиграть, не особо задумываясь, что делать с выигранным.
Опасность крылась не только в словах. Однажды ночью принцессу попытались похитить: двое всадников в тёмных плащах ворвались в сад, перемахнули через ограду и почти добрались до её балкона, прежде чем дворцовая стража подняла тревогу. В другой раз на дороге, по которой принцесса ехала на ярмарку, устроили засаду, будто кто-то очень хотел показать, что даже в мирные дни мир не так уж и мирный. В третий раз её чуть не умыкнули прямо с бала, когда все были увлечены танцами и не сразу заметили, как тень скользнула между колоннами и потянулась к рукаву Линны.
После этих случаев Велдор стал бледнеть при каждом неожиданном шуме, а его любимая фраза «Ну, может, обойдётся» звучала всё менее убедительно. Он созывал совет, слушал доклады, кивал, хмурился, снова вздыхал… и понимал, что его стражи, пусть и верные, и храбрые, всё равно не могут быть везде одновременно. Что у него просто не хватает гвардейцев, чтобы закрыть каждую тропинку, каждую щель в обороне этого маленького, но бесконечно дорогого ему королевства.
Сам король Велдор Третий во всех дворцовых летописях значился как «грозный правитель, чей взгляд способен остудить даже плазменный шторм». На деле же его грозность напоминала фейерверк: яркая, впечатляющая, но держалась ровно до того момента, пока не требовалось принять по-настоящему неудобное решение. Потом фейерверк тихо гас, и оставался просто уставший терранец, который предпочёл бы сейчас не спасать королевство, а выпить чашку горячего чая и почитать книжку.