Страница 62 из 126
Он описал, кто они такие, как над ним проводили эксперименты, как ему чудом удалось бежать. Рассказал, как попал во что-то необъяснимое в космосе, а потом случилось падение, и он очнулся на берегу реки в неизвестном месте, но потерял сознание, а пришёл в себя уже в темнице. Там он узнал от одного заключённого об этом мире, о расах, традициях, легендах. Он понимал, что не похож на рихтэнов из легенд, но смутное сходство позволяло ему сойти за полукровку. Тем более терранцы решили, что он рихтэн. И это дало ему шанс выжить.
И чем дольше он говорил, тем тише становилось в зале. Даже дыхание рихтэнов, обычно тяжёлое и уверенное, словно притихло, подстраиваясь под ритм его рассказа. Вождь Вэлторн не шевелился, но в его глазах мелькнуло что-то новое — не доверие, но готовность слушать дальше, будто он вдруг увидел в Алоре не чужака, а того, кто потерял свой мир и теперь искал, где ему встать, чтобы не упасть.
— И я стал называть себя полукровкой с потерей памяти, — продолжил Алор, и в его голосе прозвучала горькая усмешка, не над собой, а над иронией судьбы, которая заставила его прятать свою суть, чтобы просто выжить. — Мои способности воина пригодились королю, и он назначил меня телохранителем принцессы. Я дал клятву. И когда исполню её, то покину этот мир. Мой корабль лежит на дне реки и ждёт своего часа.
В зале повисла тишина — плотная, тяжёлая, как свинцовое небо перед бурей. Рихтэны не шевелились, но в их взглядах читалось многое: у одних — холодное осуждение за то, что он посмел хоть косвенно приравнять себя к их расе; у других — странное, почти уважительное понимание того, какой груз он нёс, притворяясь кем-то другим день за днём. Один из молодых воинов едва заметно опустил плечи, будто только сейчас осознал, сколько сил нужно, чтобы так долго держать маску. Старший из четвёрки чуть прищурился и в его взгляде мелькнуло не столько презрение, сколько профессиональное уважение к тому, кто умеет выживать в чужом мире.
Линна стояла рядом, не шевелясь, едва дыша. Её пальцы всё ещё сжимали ткань его куртки, но теперь это было не от страха, а от попытки удержать реальность, которая вдруг стала слишком огромной. В её голове всё переворачивалось: тот, кого она знала как молчаливого, надёжного телохранителя, оказался пришельцем из другого мира, наследником далёкого рода, капитаном, пережившим похищение и пытки. И при этом он всё равно остался тем, кто защищал её, кто держал за руку в темноте, кто шептал: «Я сделаю всё, чтобы ты вернулась домой».
Она смотрела на него, и в её глазах смешивались изумление, восхищение и тихая боль. Слова, которые она хотела сказать, застревали в горле, слишком мало было слов, чтобы вместить всё, что она сейчас чувствовала. В мыслях у неё мелькнуло: «Космос, планеты, летающие корабли… Это звучит как сказка. Проще было бы поверить, что он бог, спустившийся с неба». Но она уже не хотела простоты.
Когда Алор закончил, Линна растерянно смотрела в пол, будто там, в узоре каменных плит, могла найти ответы на все вопросы, которые не решалась задать вслух.
Он обернулся к ней и тихо произнёс:
— Прости. Но я не мог сказать правду о себе. Вы не поверили бы мне. Ваши суеверия и вера в Богов Солнца и Луны не позволяют вам мыслить по-другому.
— Я… Мне проще поверить, что ты Морской Бог, — тихо произнесла Линна, и в её голосе слышалась не насмешка, а отчаянная попытка найти хоть какую-то опору в мире, который вдруг стал слишком сложным. — Это всё так сложно для меня… — она подняла на него глаза, и в них наконец мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Я просто буду верить в тебя. Не в богов, не в легенды. А в тебя.
Алор чуть наклонил голову, и в его взгляде проступило то самое тепло, которое она привыкла чувствовать рядом с ним.
— Спасибо, — прошептал он и обернулся к вождю: — После того как ты и твой народ узнали правду, что ты намерен сделать с нами? — голос Алора прозвучал твёрдо, без дрожи, хотя внутри всё клокотало от напряжения. — Я готов принять любую кару и понести всё, что полагается. Но отпусти девушку домой. Её здесь быть не должно.
Вождь медленно приподнял тяжёлый взгляд, в котором плескалась древняя усталость и холодная сталь власти.
— Мы знаем, что это принцесса Линна Велдор из Пятого королевства, которую ты охраняешь, — пророкотал он, и каждое слово падало в тишину, как камень в тёмную воду. — У нас есть осведомители в каждом королевстве. Это помогает нам предотвращать угрозы, если они повернут в нашу сторону, на наши земли. Терранцы всё чаще видят нас… — и он с укором взглянул на молодняк, и те разом опустили головы, будто под тяжестью его неодобрения. — Жаждут повидать мир, их тянет на приключения… Словно не понимают, что каждое их движение может стать искрой, от которой вспыхнет война. Терранцы нас считают чудовищами и боятся.
— Отец, — раздался голос парня с короткой стрижкой с разными прядями волос, а в его голубых глазах горело не смирение, а упрямое пламя.
— Молчать! — грохнул вождь кулаком по подлокотнику, и от этого удара, казалось, вздрогнули даже каменные стены. Звук раскатился по залу, как первый раскат грозы перед бурей.
Линна судорожно сжала губы, пальцы её побелели, впиваясь в ткань штанов. Алор чуть дёрнулся вперёд, инстинкт защитника вспыхнул в нём, как клинок, выхваченный из ножен. Но он тут же обуздал этот порыв, заставил себя остаться неподвижным, бесстрастным настолько, насколько может быть бесстрастным воин, готовый в любую секунду сорваться в бой.
— Отпустите принцессу. Отправьте её обратно, — требовательно повторил Алор. — Удерживая её здесь, вы совершаете роковую ошибку.
Вождь чуть прищурил глаза, и в этой едва заметной складке между бровей мелькнуло что-то похожее на интерес — не к страху, а к смелости, которая не знает границ. Молодые самцы разом напряглись, вскинув головы, и уставились на Алора, будто впервые увидели в нём равного себе, того, кто не склонится, даже если небо обрушится на него.
— И какова же она, эта ошибка? — усмехнулся вождь, и усмешка эта была не доброй, а острой, как лезвие. — Кто узнает, что она у нас? Скорее всего, король решит, что её похитил Морнтар, и пойдёт к нему с войском. А мы останемся в тени, как и положено народу, который привык выживать не силой, а хитростью.