Страница 53 из 126
А Алор принял решение: направиться в деревню. Он быстро оделся и пока застёгивал ремни закрепляя оружие, вслушивался в далёкий гул веселья. Он вдруг поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться во дворец прямо сейчас. Шум, смех, запах дыма всё это манило какой-то простой жизнью, в которой не нужно каждую секунду быть настороже.
Он бывал там не раз. Местные знали его и относились с уважением. Тем более что он несколько раз помогал им: то вытащил застрявшую повозку из грязи, то помог отыскать заблудившегося ребёнка, то разогнал стаю волков, подошедшую слишком близко к окраинам. Для них он стал своим — странным, конечно, но надёжным. Тем более что все знали: он — страж самого короля и его дочери.
Алору хотелось узнать, что за праздник нынче в деревне, послушать местные новости: они порой оказывались куда ценнее дворцовых слухов. Да и выпить хмельной медовухи, которая с недавних пор пришлась ему по вкусу. В её сладковатой горечи было что-то настоящее, не приукрашенное этикетом и церемониями.
Дорога была ему знакома: узкая тропа, петляющая между деревьями, потом спуск по пологому склону, а дальше — огоньки, голоса, запах печёного хлеба и дыма. Алор прямиком направился к деревенской таверне. Внутри горели огни, из приоткрытой двери доносился смех, стук кружек и весёлая песня под лютню. Он шагнул внутрь, растворяясь в этом живом, шумном мире, где на одну ночь можно было забыть о долге и о том, что он гость в другом мире.
«Проклятье!» — мысленно выругалась Линна. Надо было бежать во дворец, спрятаться, притвориться, что она всю ночь спала, а не шпионила за своим телохранителем. Если он её тут заметит — ей конец. Но любопытство жгло изнутри, как угли, и она не могла просто встать и уйти. Это было сильнее страха, сильнее здравого смысла.
Нахмурив брови и сгорая от нетерпения и страха, Линна выждала ещё немного и держась на приличном расстоянии, двинулась по параллельной тропе в сторону деревушки. В груди трепетало странное чувство — смесь страха и азарта. Пусть потом её ждёт выговор от мадам Бёрн или даже строгий разговор с отцом, но сейчас она хотела увидеть, как реагируют на Алора местные.
«Если он меня поймает, скажу, что хотела сбежать ото всех и поразвлечься на празднике, — быстро прокручивала в голове Линна заготовленную ложь. — Тем более я знаю местных, и мне тут всегда были рады». Правда, в образе пажа её вряд ли кто узнает, но именно эта маскировка и была главной защитой, если вдруг её заметит Алор или кто-то из дворцовой свиты. «Выкручусь, не привыкать», — мелькнула в мыслях ироничная усмешка.
И она твёрдо решила: ни за что не скажет Алору, что наблюдала за ним, что видела его у реки. Потому что тогда у неё не будет больше шанса выскользнуть из дворца в таком образе. Линна чувствовала: рихтэн ещё не раз придёт к берегу реки.
А эти светящиеся круги… Что это? Отражение Богини Луны? Или какой-то колдовской древний ритуал? Или… нечто совсем иное? Вопросы роились в голове, не давая покоя.
И весь её путь, образ Алора не покидал её мыслей — он стоял перед глазами, будто выточенный из лунного света и тени. Тот миг, когда он вышел из воды, застыл в памяти Линны, как драгоценная миниатюра, которую хочется рассматривать снова и снова. Капли стекали по его плечам и груди, сверкая, словно россыпь звёзд, а синие волосы отливали фиолетом, будто в них запутались отсветы далёких северных морей.
«Он и правда похож на Морского Бога, — шептала про себя Линна едва слышно, будто боялась спугнуть эту мысль. — На того, о ком слагают легенды у прибрежных костров: властного, прекрасного и немного страшного, потому что ему подвластны стихии. Он может поднять волну одним движением руки… или разбить её о скалы».
Ей хотелось верить в эту легенду, хотелось спрятаться за ней, потому что она делала всё чуть проще: если он — бог, значит, ему не нужно объяснять, почему он такой отстранённый, почему в его взгляде столько тяжести, почему он всегда будто прислушивается к чему-то, чего другие не слышат. И тогда его тайны — не предательство, а часть великой воли, которую смертным не дано постичь.
Но в глубине души Линна знала: он не бог. Он просто мужчина, который несёт на себе груз долга. И от этого её восхищение становилось не легче, а глубже, словно вместо золотой сказки она увидела настоящую, живую силу, ту, что держится не на волшебстве, а на воле, на терпении, на готовности стоять между бурей и теми, кого он поклялся защищать.
И всё же лунный свет делал своё дело: он размывал границы, превращал реальность в поэму, и в эти мгновения Линне хотелось верить, что чудеса ещё случаются. Что где-то на границе воды и неба рождаются существа, способные удержать мир на своих плечах и при этом не потерять способность смотреть на звёзды.
И тут на неё обрушились звуки: смех, музыка, радостные крики. Оказалось, что в деревне шло венчание молодой пары, а в полнолуние терранцы устраивали праздник — шумный, яркий, живой. Линна влилась в толпу, вертела головой, искала глазами Алора, пыталась выхватить из мелькания лиц его высокий силуэт. И наконец увидела: он входил в таверну, спокойный, собранный, будто это самое обычное дело прийти на деревенский праздник после того, как под водой вспыхнул странный свет.
— И что делать? — топнула ногой Линна, сама не зная, кого спрашивает — себя, луну или судьбу. Она натянула берет пониже, подняла воротник курточки, будто это могло спрятать её любопытство, и решительно устремилась к той же таверне одолеваемая жгучим любопытством.