Страница 32 из 126
Второй гвардеец действовал хитрее: он не рвался вперёд, а пытался поймать Алора на контратаке, выманивая его на ошибку. Но Алор читал его, как старую карту: напряжение в плечах, едва заметный наклон головы, то, как пальцы сжимают рукоять. Он позволил противнику поверить, что сейчас ударит слева, а сам ушёл вправо, подсекая ногу лёгким, почти небрежным движением. Гвардеец врезался в собственную инерцию, его меч ушёл в сторону, и он едва удержался на ногах, тяжело дыша. Хвост Алора работал как ещё одна рука — не для красоты, а для баланса. Когда инерция пыталась утащить его вперёд, он чуть подстраховывал, помогая удержать стойку. Когда нужно было резко сменить направление, он помогал развернуть корпус, словно рычаг. В одном из резких разворотов Алор использовал хвост как опору: на мгновение оперся им о землю, будто третьей ногой, и совершил стремительный кувырок, уходя от широкого рубящего удара. В ту же секунду он выбросил руку вперёд, и его клинок звонко щёлкнул по гарде противника, выбивая оружие из пальцев. Гвардеец отшатнулся, растерянно глядя на пустую ладонь, а Алор уже стоял в устойчивой стойке, спокойный, будто только что не исполнил невозможный манёвр.
Увидев, как Алор использует хвост для баланса, Линна закатила глаза:
— Да-да, ну-ну, конечно. Это же не попытка произвести впечатление?
Одна молоденькая фрейлина, до этого фыркавшая при виде «синеволосого чужака», теперь прижимала ладони к щекам и повторяла:
— Это было… красиво. Как танец. Только смертельно опасный.
Какой-то важный вельможа в расшитом камзоле, который до поединка снисходительно цедил сквозь зубы: «Да что он может, этот дикарь», теперь нервно оправлял манжеты и бормотал:
— Надо записать… Надо записать, как он это делал… Может, это новая школа боя… Или древняя… Или вообще с неба упавшая…
Третий гвардеец был осторожнее всех. Он выжидал, искал брешь, не спешил. Алор чувствовал это напряжение, эту паузу перед ударом точно так же, как чувствовал колебания гравитационных потоков перед гиперпрыжком. И в этот момент он вдруг понял, что здесь, на этой пыльной земле, среди этих вояк в железе, он сражается не только за свою свободу, не только чтобы доказать, что он чего-то стоит. Он сражается, чтобы отплатить за все те часы, когда Скорпион терпеливо поправлял его хват, заставлял повторять один и тот же приём по сто раз, пока движение не становилось не просто выученным, а родным.
Когда третий гвардеец наконец сделал свой ход, Алор не стал его ломать. Он просто мягко подтолкнул его в плечо, направляя инерцию туда, где она сама себя и остановит. Вояка оказался на одном колене, тяжело дыша, а Алор выпрямился и протянул ему руку, помогая подняться воину. Тот сперва остолбенел, а затем широко залыбился и принял помощь. В рядах гвардейцев раздались одобряющие смешки, а старый капитан спрятал улыбку.
В голове Алора звучал голос Скорпиона: «Главное — не дай им увидеть твой оскал. Пусть они думают, что это просто твоя фирменная ухмылка».
Он невозмутимо обернулся и спокойно посмотрел на короля, а затем на принцессу.
Линна же смотря на него думала о том, что опять он выглядит так, будто весь этот хаос — просто очередной день в расписании. Словно не было ни цепей, ни угрозы, ни этих трёх матёрых вояк-гвардейцев, которые должны были его сломать.
— Ладно, — прошептала она чуть тише, будто признавая неохотно. — Хоть что-то он умеет, кроме того, чтобы язвить в тронном зале. Только теперь пусть не вздумает думать, что этого достаточно, чтобы все тут перед ним расшаркивались.
Но в этот раз в её взгляде было не только ехидство: там мелькнуло что-то ещё — уважение, пусть и упрятанное глубоко, под слоями насмешек и колких замечаний.
А по тренировочной Арене Доблести прокатился такой гул изумления, будто разом сорвались с петель все ворота королевства. Гвардейцы, стоявшие в оцеплении, переминались с ноги на ногу, и в их взглядах смешивались досада и невольное уважение: они-то знали, каких трудов стоит выстоять против одного опытного бойца, а тут один чужеземец играючи уложил троих.
Старый капитан гвардии, тот самый, что командовал испытанием, стоял неподвижно, а потом тихо произнёс, скорее себе, чем кому-то ещё:
— Вот это школа… Не сила, не напор, а будто сам воздух ему помогает. Я такого не видел с тех пор, как дед рассказывал про старых мастеров, которые «слушали шаг» врага.
А Велдор… а Его Величество сидел на возвышении, вцепившись пальцами в подлокотники трона, и выглядел так, будто только что пережил шторм в открытом море и чудом остался на палубе. Корона, верный барометр его эмоций, сползла набок, но король даже не заметил. Он смотрел на Алора, и в его глазах читалось сразу всё: изумление, облегчение, тревога и, самое главное, надежда.
Наконец он медленно разжал пальцы, выдохнул и тихо, почти про себя, сказал:
— Один такой воин… и можно не бояться, что враг подкрадётся незаметно.
Советник, стоявший рядом, нервно кивнул:
— Ваше Величество, он не просто воин. Он… он как ураган: не ждёшь, а он уже здесь.
— Ураган нам не нужен, — буркнул Велдор, но в голосе его не было прежней твёрдости. — А вот такой, кто знает, когда ударить, а когда просто постоять и посмотреть… такой нужен.
Он поднялся не так величественно, как любил, зато искренне, и, глядя прямо на Алора, произнёс:
— Ты прошёл испытание. И ты показал не только силу, но и… сдержанность. Ты мог причинить им боль, но не стал. Это тоже признак настоящего воина.
По двору пробежал новый шёпот, теперь уже одобрительный. Кто-то даже осмелился хлопнуть соседа по плечу и сказать:
— Ну, теперь у нас есть тот, кто не даст королевству рассыпаться, как старая башня.
Алор чуть склонил голову, не в поклоне, не в признании власти, а в знак того, что услышал и принял слова короля и остальных. Он не улыбался, не раздувался от гордости, не искал в толпе восхищённых взглядов. Он просто стоял спокойно, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, сковывавшее мышцы с той самой минуты, как его втащили сюда.