Страница 97 из 148
— Ты почему не лежишь? — спрашивает недовольно.
— Добрый вечер, Аврора, — поднимаю глаза на жену, откладываю лист.
С ней всё в порядке. Она здесь, съездила и вернулась, всё хорошо. Можно расслабиться.
— Не увиливай, — тем временем говорит она.
— Я работаю, — хочу пожать плечами, но вовремя спохватываюсь, что опять будет больно.
— Твоя рана ещё не зажила.
— И что, это означает, что я не могу работать?
— Я думала, ты отдохнёшь.
Она закрывает за собой дверь и проходит ближе. Ставит сумку на кресло у стены, смотрит на меня внимательно. Я бы даже сказал, что чересчур внимательно. Почему-то под этим взглядом хочется выпрямиться и заодно показать, что всё со мной в полном порядке. Хотя это не так — и она, похоже, сразу это замечает.
— Ты слишком бледный, — говорит наконец Аврора.
— Спасибо. Всегда приятно услышать комплимент от жены.
— Это не комплимент, а медицинское наблюдение.
— У тебя появилось медицинское образование?
— Нет. Но после этой недели рядом с мужем, старательно пытающимся изображать бессмертного, я уже почти могу претендовать на должность младшего медицинского персонала! Ты обезболивающее пил?
Отходит к небольшому столику в углу, на котором стоит кувшин и стаканы, наливает воду и ставит передо мной. Машинально беру, делаю глоток — и только тогда понимаю, что хотел пить.
Как она поняла, чёрт подери?!
— Выпью через час, и прекрати делать вид, что ты единственный взрослый человек в этой комнате, — говорю чуть резче, чем стоило бы.
— Не делай такое лицо, — отмахивается Аврора. — Ты сам виноват, что врач решил оставить контроль за разумным человеком, то есть за мной.
— Он имел в виду Альберта.
— Угу, как же, конечно, — жена кидает на меня скептически-ехидный взгляд и со вздохом опускается в кресло напротив.
Подавив довольную улыбку — не уходит! хочет остаться! — сам осторожно откидываюсь в кресле, стараясь не задевать рану под повязкой.
— Как прошла твоя встреча с психологом? — спрашиваю о том, что меня сейчас по-настоящему интересует.
— Ты спрашиваешь, потому что тебе интересно, или просто хочешь узнать, сколько раз я пожаловалась на твоё деспотичное поведение? — прищуривается она.
— А ты жаловалась на моё поведение?
Вообще-то, на мой субъективный взгляд, всю эту неделю я вёл себя по отношению к ней прекрасно! Но это же Аврора…
— Нет, не жаловалась, — отвечает она после нескольких секунд молчания. — Встреча прошла… нормально.
Мне приходится сдержать нетерпение. Очень хочется спросить — как именно нормально, что ты ей рассказывала, говорила ли обо мне, сказала ли про первую ночь после ранения, про то, что оставалась со мной…
Но я молчу.
Это оказывается значительно сложнее — просто ждать, пока она захочет рассказать, а не требовать немедленного ответа.
— Мы говорили про страх, — произносит Аврора наконец.
— Про меня? — вырывается у меня сразу, я чувствую, как напрягаюсь.
— В основном, — она поднимает глаза и тут же усмехается. — Не делай такое лицо. А ты что думал, что я хожу к психологу обсуждать погоду и наряды?
Вот ведь… ведьма рыжая. Не может не язвить!
— И что про страх? — спрашиваю, удержавшись от лишних фраз.
Аврора молчит ещё несколько секунд, словно решает, сколько и что именно готова сказать.
— Я рассказала ей кое-что… — запинается, потом всё-таки продолжает: — Про первую ночь после твоего ранения, — кидает на меня настороженный и как будто немного неловкий взгляд. — В общем, когда ты заснул, я подошла к тебе. Сама. Ты спал, ничего не требовал, не смотрел, не тянулся ко мне, и я… просто проверила, нет ли у тебя температуры.
И я это пропустил?! Что ещё она делала?!
— Не надо так на меня смотреть, — тут же ощетинивается жена. — Я правда проверяла температуру! Мне врач поручил!
— Конечно, — выговариваю слегка занемевшими губами. — Я и не сомневался.
— Феликс, блин… — она забавно пыхтит, морщит нос.
— Молчу.
— Вот и молчи.
Я действительно молчу. С трудом, но молчу.
— Я тогда поняла, что не испугалась, — произносит Аврора тише. — И сегодня сказала об этом Вере Тимофеевне.
Я почти спрашиваю, почему она рассказала всё это сначала ей, а не мне. Но успеваю понять, насколько это будет идиотский вопрос. В конце концов, она именно поэтому туда и ходит.
— И что ответила психолог? — уточняю вместо этого.
— Что это, конечно, важно, но не значит… что всё так сразу, — немного сумбурно отвечает она.
— Что именно «всё», не понимаю?
— Что даже если страха стало меньше, это не равно доверию, — произносит Аврора, глядя уже прямо на меня. — И не равно согласию. И не отменяет того, что было.
Вот теперь мне всё-таки хочется поморщиться, и совсем не от боли в спине.
— Удобная женщина эта твоя Вера Тимофеевна, — говорю сухо. — Никогда не позволит мне обрадоваться раньше времени.
— Она не для твоей радости со мной работает.
— Я заметил.
Аврора неожиданно не язвит в ответ. Только смотрит внимательно, словно проверяет, что я буду делать дальше. Приходится выдохнуть и отставить стакан, который до сих пор держу в руке, на стол.
— Продолжай, — говорю спокойно.
Брови у неё взлетают вверх в явном удивлении.
Да, дорогая моя. Я тоже удивлён.
— Мы говорили о том, что тело может перестать реагировать страхом в одной ситуации и снова среагировать в другой, — произносит она медленно. — Например, я могла спокойно подойти к тебе, когда ты спал. Но это не значит, что я так же спокойно отреагирую, если ты подойдёшь ко мне внезапно или решишь дотронуться без предупреждения.
— Я понял, — киваю в ответ. — И… к чему нас это приводит?
Аврора кидает на меня недоверчивый взгляд.
— Ну… К тому, что нам не нужно… точнее, мне не нужно торопиться с выводами. Если я не боюсь сидеть с тобой в комнате, это не значит, что нужно немедленно пробовать что-то большее. Не значит, что я должна давать тебе больше доступа, чем готова. И не значит, что я обязана быть последовательной в твоём понимании этого слова.
— То есть сегодня ты можешь спокойно сидеть рядом, а завтра снова отойти, если я подойду слишком близко?
— Да.
— И я должен не считать это шагом назад?
— Желательно.
— Прекрасно, — произношу сухо. — Очень простая система. Составишь для меня инструкции?
— Я не планировала этого делать, — осторожно отвечает Аврора.