Страница 143 из 148
Мы виделись редко. Она училась, я работал… потом её ещё отправляли за границу, стажироваться. Это было уже после нашей помолвки.
Помолвка… да, формальная. Потом её возвращение. Ей уже тогда было около двадцати трёх лет, она изменилась. Не девушка — женщина. Желанная женщина. Но взгляд остался тем же. Вот тогда я потерял от неё голову. До этого просто относился снисходительно, понимая выгоды женитьбы, но не особенно заморачиваясь на тему личности будущей жены.
Она казалась такой невинной. Да она и была. Это потом уже я, поверив в её измену, приписал ей всю грязь, какую только мог. Выбросил её из головы. Но, как выяснилось, не из сердца…
И когда спустя два с лишним года она снова появилась в моей жизни, всё с тем же выражением лица, но уже с другими глазами, потерявшими тот невинный, восторженный, счастливый взгляд на мир, решил, что уж теперь-то возьму реванш.
— Тебе придётся постараться, куколка, — всплывает вдруг в голове отчётливое воспоминание. — Очень постараться… Но если теперь будешь послушной девочкой…
— То что?! Наградите меня почётным званием любовницы?!
Нежная шея под моими пальцами, глаза — эти глаза… я тогда не понял. Ни взгляда, ничего не понял…
Опускаю веки, потому что накатывает стыд, стыд за себя, за то, что говорил.
— Тебе придётся очень много извиняться… За каждый свой грех. Стоя на коленях!
— Очень большой вопрос… кто из нас в итоге будет стоять на коленях!
Мой издевательский смех. Оскорбления.
И мои слова:
«Ни одна женщина не способна сделать так, чтобы я встал перед ней на колени».
— Феликс… — раздаётся стук в дверь кабинета.
— Вон! — рявкаю в ту сторону.
Поднимаюсь с места, покачнувшись. На негнущихся ногах подхожу к столу, на котором стоит несколько бутылок. Беру одну, неслушающимися пальцами тяну пробку.
«Это не поможет», — голос в голове.
Вряд ли психолог посоветовала бы мне напиться…
И снова лицо Авроры перед глазами. Снова оно, всегда оно, днём и ночью, всю оставшуюся жизнь…
Резкий разворот, улыбка краешком губ, сверкающие глаза, отражающие пламя — и пламя струящихся волос. Крутой изгиб бедра, плавные движения, молочная кожа обнажённого живота, босые ножки, делающие шаг ко мне — вся она, как река, как вода, ускользающая сквозь пальцы, текучая, гибкая, огненная…
И другая картинка. Закушенная губа. Откинутая назад голова, стоны…
Эти её стоны. Только для меня.
Как музыка. Заставляющие терять голову, погружаться в неё снова, и снова, и снова, доводя её до безумия, пока она не задрожит подо мной…
Бутылка летит в стену, с грохотом осыпается осколками. Следом за ней — всё со стола. Боль в груди ширится, затмевая разум.
Подхватываю стул и с размаху впечатываю его в стеклянные дверцы книжного шкафа.
Звон стекла, грохот — разнести всё вокруг, выжечь дотла, до золы и пепла, лишь бы не чувствовать больше эту боль, уничтожить — растоптать — стереть из памяти!
Так больно, господи, так больно…
Пот течёт по вискам, под веками щиплет, стискиваю зубы до скрежета, до того состояния, когда челюсти сводит до судорог. Тьма перед глазами повисает пеленой, я швыряю что-то ещё и не сразу понимаю, что рука какая-то скользкая.
Моргнув пару раз, наконец фокусирую взгляд на ладони. Кровь… Порезался.
Тяжело дыша, обвожу взглядом разгромленный кабинет.
«Феликс», — тихий, чуть язвительный или одновременно ласковый голос всплывает в голове сам собой, зовёт по имени…
— Я люблю тебя, — произношу вдруг вслух, выговаривая чужие, непривычные слова. — Я…
Встряхнув головой, вытаскиваю салфетку из валяющейся под ногами коробки, протираю ладонь, не обращая внимания на волну боли, когда задеваю порез.
— Я люблю тебя, — говорю ещё раз в пустоту. — Я. Люблю. Тебя.
Этот вывод я должен был сделать?
Ты победила меня, моя ведьма. Жена моя. Любовь моя. Единственная.
Ты этого даже и не хотела. Наверняка не хотела. Тебе не нужна была победа. Это я всё пытался что-то выиграть, не понимая, что это игра в одну сторону. Не понимая, что это вообще не игра.
Я… не смогу без тебя.
И не могу пытаться тебя вернуть. Это должно быть твоё желание. Вернуться.
Но я могу… сдаться тебе.
Полностью, целиком и без остатка.
Сделать всё, чтобы ты захотела вернуться. И ждать твоего решения. Столько, сколько понадобится.
Альберт, стоявший поблизости и прислушивавшийся к разгрому, который происходил в кабинете — а потом и к тишине, которая установилась совсем недавно — пытался решить, стоит ли пойти проверить, всё ли в порядке. Понятно, что не в порядке — но вот насколько?..
Он уже собрался всё-таки идти туда, когда дверь кабинета открылась. Шаги, сначала медленные, как будто не слишком уверенные, всё убыстрялись, перейдя в конце на бег.
На бег? Его племянник был не из тех, кто бежит, пытаясь куда-то успеть.
А это значило…
Мужчина действительно пробежал. Пробежал мимо, к выходу, не остановившись, не одевшись, не сделав ничего, только отмахнувшись от подскочившего охранника и схватив с полки ключи от машины. Хлопнула входная дверь.
И старик, проводивший его взглядом, по-доброму усмехнулся.
Ну наконец-то!
________
Дорогие мои, я, следуя правилу не множить сущности без необходимости, не стала придумывать для Феликса и Авроры отдельного психолога с отдельной биографией, а с самого начала решила, что возьму существующего персонажа, история которого уже была написана, только на другом псевдониме. Так что, кому интересно, про Веру Тимофеевну можете почитать вот здесь:
Психолог для нахала
История лёгкая и с юмором (после Феликса самое то расслабиться, как по мне))))