По моим правилам

К следующему утру я, было, немного отошла. Тем более, что обильно усыпанные плодами кусты, подвергшиеся моим предварительным манипуляциям, лучше тысячи слов говорили о том, как важна и, главное, полезна моя работа. Собственно, даже корабельный повар это подтвердил, рассыпаясь в благодарностях, пока его подчиненные выносили из оранжереи ящики со спелыми инопланетными овощами и фруктами. И на обеде я поймала несколько мягких, благодарных улыбок в свою сторону от сытых членов экипажа. А так как я вообще девушка отходчивая, то в лабораторию я возвращалась мурлыкая под нос какую-то песенку и предвкушая следующие подвиги на почве поднятия своего авторитета среди команды корвета. Каково же было мое удивление, когда буквально пару часов спустя ко мне снова ворвался мигающий, как рождественская елка капитан. Который мало того, что намигал мне полный воз проблем, так еще и в устной форме очередной раз сровнял меня с плинтусами! Оказывается, все сотрудники, успевшие в первую смену приема пищи полакомиться салатами из выведенных мной овощей, нынче в полном составе лежат в медблоке с острым отравлением. В крови обнаружен очередной яд из списка привезенных мной. Собственно, такой же, какой обнаружен и в остальных плодах, оставшихся на складе в пищеблоке.

Снова меня допрашивали. Утомительно раз за разом выспрашивали убирала ли я под замок химикаты и реагенты, где и как я храню готовые составы, с какой целью я отравила команду ( что⁈).

В общем, если бы не Хома, который с присущей ему эмпатией вылезал из своих тайных мест, едва за дверьми скрывался капитан со своими очередными обвинениями…

Как-то само собой так получилось, что инопланетный хомяк остался со мной. Он невидимыми маршрутами тайных подпотолочных коммуникаций следовал за мной повсюду, оставаясь невидимым для окружающих, и напоминая о себе лишь тихим шуршанием. Даже Со-Пхан так и не пересекся с ним ни разу.

— Видимо, малыш решил сменить хозяйку, — разводил руками соторнец, когда мы очередной раз облазили все углы лаборатории, но так и не нашли, где спрятался внезапно затихорившийся зверек — И я могу его понять!

Да я теперь и сама была рада его выбору. Малыш не лез под руку, весь день занимаясь своими хомячьими делами и не мешая мне работать. Зато стоило адскому капитану вылить на меня тонну несправедливых упреков и подозрений, как лапусик сразу вылезал из одного из своих многочисленных укрытий и начинал свою пушисто-чесательную терапию. Тенник, тихо попискивая, забирался ко мне на ручки и грустно смотрел своими черными глазками. А я зарывалась пальцами в густой, шелковистый меж и скрипела зубами от бессильной злобы, обиды и отчаяния. И хоть как-то восстанавливала спокойствие, которое держалось лишь на природном упрямстве, да упором нежелании, чтобы меня куда-то от «устраняли».

Куда и за что меня могут устранить я так и не понимала. Точнее какие-то мысли у меня были. В основном с подачи все того же Со-Пхана, который с завидной регулярностью появлялся в лаборатории, бросал тонну мыслей для неприятных размышлений и неслышно удалялся, оставив меня с подозрениями, страхом и растущей нервозностью. И чем больше необоснованных обвинений и подозрений сыпалось на меня со стороны восхваляемого всеми остальными капитана, тем более логичными и разумными казались мне высказывания Со-Пхана. Которые сводились к тому, что все эти ссылки на якобы имеющий место саботаж на борту не случаен. И тем самым готовится благоприятная почва для моего дальнейшего… чего⁈ Публичного позора? Выдворения с Соторна с последующим запретом въезда на него всем землянам? Или…?

Вот, как ни странно, Со — Пхан намекал именно на «или». И если сперва я откровенно отмахивалась от нелепых предположений ( нет, ну кому и зачем меня надо физически устранять?), то чем больше странных обвинений на меня сыпалось ( и не важно, что сам капитан называл это «выяснением деталей происшествия без выдвинутых обвинений до окончания расследования»), тем больше мне начинало казаться, что какое то зерно в этом есть. Иначе с чего бы с таким пугающим упорством руководство и команда корвета пыталась вменить мне в вину все подряд?

Убивало, что в условиях открытого космоса у меня даже не было возможности связаться с Арин и попробовать что-то выяснить. Сама мысль, что она или ее семья могут считать возможным подобный способ отмыться от устроенных мной проблем, казался мне кощунственным. Подругу я любила. А ее семья всегда была настроена ко мне хорошо. Кроме них даже теоретически желающих моего «устранения» на Соторне просто не было. И даже за мой счет дикридиторать землян было глупо — я не первая землянка на Соторне. Их там было не мало. Другое дело, что резонанс получила одна лишь история с супругой заместителя министра. А жизнь обычных, рядовых граждан вообще мало кого интересовала. Так с чего бы идти на преступление из-за какой-то жалкой, никому не интересной меня?

Но постоянное напряжение на борту, недружелюбность экипажа, усиливающаяся от ситуации к ситуации. Да еще и давление капитана…

В общем, может я бы так и осталась в расстроенных чувствах и невозможности принять очевидное. Тем более, что даже с учетом моей полной невиновности я в глубине души все-таки могла понять рациональность постоянных допросов со стороны Со-Тана. Как не крути, а ядами на борту занималась именно я. Как тут не подозревать?

Но прошлое утро окончательно погубило потуги моего мозга на главенствующее положение в организме. Потому что едва я успела натянуть перчатки и водрузить на нос защитные очки, как дверь моей лаборатории бесцеремонно открылась и возникший на пороге капитан по устоявшейся уже традиции произнес:

— Сола Хомяк, на борту произошло ЧП. И теперь я вынужден попросить Вас ответить на несколько вопросов для выяснения деталей происшествия. Без выдвижения обвинений до окончания расследования.