По моим правилам

Вроде, неоспоримые аргументы что-то там всколыхнули в мозгу замершего врача. И, мелко моргнув, Со-Тин с уже профессиональным вниманием прошелся по явным признакам нездоровья девушки.

Щеки и правда пылали огнем, привлекая внимание к ярким вишням припухлых губ. Глаза блестели, словно она горела в лихорадке. Пальчики подрагивали, пока она нервными, неумелыми движениями натягивала на свое украшенное адским кружевом тело серую форму.

'Держи себя в руках, извращенец ширмов,« — стирая зубы в крошево, шипел на своего внутреннего зверя капитан — 'Линея, судя по всему, болеет. А у тебя мысли только об одном!»

'Ну, у кого об одном, а кто и пару-тройку раз легко осилит', — надменно фыркал на него хищник, показательно облизываясь'

«Тварь ненормальная! А если она отравлена?» — прорычал на животное Со-Тан.

'Тем более, нельзя терять время. Хоть перед смертью успеем ее…'

Слушать дальше подобную чушь капитан не мог. Вместо этого он тихо рыкнул уже в голос, и сорвался скрипучим, сухим тоном на испуганную Марину:

— А теперь вопрос: что Вы ели, сола Хомяк? Отвечать быстро. Потому что от этого зависит Ваша жизнь.

И да, он имел в виду исключительно возможность того, что нежная землянка успела откусить отравленный фрукт. Но прозвучало это…

'Словно… да, нет! Не могла она и правда подумать, что я сейчас просто попрекнул ее поеданием этих гребенных драгоценных кутанов' — недоверчиво прищурился Со-Тан.

И тут же с ужасом осознал: именно так! Именно об этом и подумала девушка, судя по возмущенно распахнутому ротику и с еще большей силой покрасневшим щечкам!

Заподозрила его в мелочной жадности! Решила, что какие-то перезрелые плоды ему важнее, чем ее жизнь и здоровье! И, главное, переубедить ее в этом возможностей он не видел.

— Я НИЧЕГО не ела, — с силой стискивая кулачки, четко и тихо проговорила сола — Ясно Вам?

— Сола Хомяк, не поймите превратно, — встрял в диалог доктор, пока капитан обескураженно хлопал ресницами, пытаясь подобрать правильные слова — Это правда жизненно важный вопрос. И…

— Конечно жизненно важный, — скептично ухмыльнулась девушка — Не сомневаюсь. Учитывая стоимость этих самых кутанов, даже не удивлюсь, если за их несанкционированное поедание и правда уставом предусмотрена смертная казнь. Кстати, а сотрудник инженерной службы тоже будет казнен, если будет доказан подобный факт?

— Нет, конечно, — возмутился капитан — Кто Вам такое сказал?

— О! Так получается, правило распространяется только на не военнообязанных сотрудников корвета? — горько улыбнулась она — Наверное, это очень удобно. Особенно, в нашей с вами ситуации.

— Что? О какой ситуации Вы говорите? — окончательно напрягся Теор.

— Ни о какой, конечно же, — чрезмерно мило улыбнулась девушка — Просто мысли вслух. Так какие именно вопросы заставил Вас так срочно искать моего общества, что Вы не поленились даже сломать дверь?

— Вы ели кутан? — смиряясь с тем, что ситуацию сейчас все равно не объяснить, устало вздохнул Со-Тан.

— Сотый раз повторяю: нет!

— Зачем тогда срывали?

— Я не срывала. Нашла опавшие плоды и взяла их для… экспериментов.

— Зачем Вы накачали плод ядом?

— Я ничем ничего не накачивала, — медленно выдыхая и, судя по всему, внутренне считая до десяти, произнесла девушка — Накачивать чем-то плод вообще смысла не имеет. Генетические опыты проводят над семенами. Или прививая взрослое растение новым отростком. Сам плод — это конечный продукт. Его исходник бесполезен. Разве что как образец для сравнения полученных результатов. Поэтому накачивать чем-то его нет смысла.

— Но Вы сказали, что плод нужен был для экспериментов. Каких?

— Достать семена, — пожала плечами Марина — Проверить мякоть на состав элементов, консистенцию, плотность мякоти…

— И для этого приготовили яд?

— Еще раз: я приготовила препарат, который оказался бракованным.

— И Вы определили это…

— На глаз. По цвету. Поэтому я его просто убрала. Наверное.

— Не уничтожили. Почему?

— Не успела?

— Что помешало?

— Визит сотрудника инженерной службы, — понуро вздохнула она — Он пришел и я просто… убрала препарат. Видимо.

— Видимо?

— Фигура речи. Убрала. Конечно же убрала.

В каюте повисла вязкая тишина.

— Можно хотя бы узнать, в чем конкретно меня обвиняют? — наконец тяжело вздохнула сола — В умышленном отравлении сотрудника, как я понимаю?

— Где остальные плоды? — вместо ответа, чуть подумав уточнил капитан.

— Не знаю, — пожала плечами девушка — Думаю, остались в лаборатории при оранжерее.

— Там их нет. А вы четко сказали, что нашли именно «плоды». То есть, их было несколько. Где остальные?

— Не знаю.

Со-Тан немного помолчал. Потом резко кивнул и тихо произнес:

— Вы знаете, что кутаны в течении срока годности меняют вкус и запах? Свежие благоухают клубникой. На вкус, как земные персики. Или что-то около того. При этом плоды с верхушки имеют отчетливое послевкусие спелой черешни. И отчетливый черешневый запах шлейфом. На этом различие заканчивается. Но его достаточно, чтобы не есть ядовитые плоды и отличать их от съедобных. Стоит плоды сорвать и положить на полку, как запускается следующий процесс. И теперь чем ближе «смерть» фрукта, тем более явно и насыщено он благоухает, пытаясь хоть в последние минуты обрести возможность к возрождению. Природа куста не только ядовитая, но и в какой-то мере хищная. Вы же знаете, как взращивают Реггийские кутаны?

— Естественно знаю, — буркнула сола — Им не так важен грунт, как среда для прорастания.

— И она должна быть…?

— Органической. Иными словами, прорастают семена исключительно в белковой среде. В падали.

— Или в теле незадачливого животного, проглотившего фрукт с верхушки кутана вместе с семенами. Потому что только плоды с верхушки способны к прорастанию и размножению. Остальные — пустые. Но это не мешает им пахнуть сильнее, опадая под дерево. В попытках привлечь потенциальную жертву.

— И к чему эта минутка ликбеза? — язвительно ухмыльнулась сола — Я и так все это прекрасно знаю.

— Правда? Тогда у меня к Вам сразу несколько вопросов: во-первых, если Вы подобрали фрукты, которые пахнут не как плоды с верхушки, то зачем хранили? Какие еще семена, если в них их попросту нет?

И капитан отметил, как в раз побледнели недавно пылающие щечки, выдавая страх и панику.