По моим правилам

Шепотки прошлись по гулкому залу тихим шелестом и смолкли, едва Со-Тан прямо и спокойно обвел глазами небольшую толпу мужчин, не поленившись встретиться взглядом с каждым.

Мда. Он-то надеялся, что за истекшие пять лет его лицо стерлось не только с первых полос информационных лент, но и из памяти соотечественников. Однако, ошибался. То ли история была уж очень интересной. То ли спокойная жизнь на Соторне особо не радовала население другими сенсациями.

— Приветствую, капитан, — тихо, но четко отрапортовал стоявший справа от него мужчина. Явно военный, судя по выправке. Однако, род войск и звание никак не представлялось возможным определить, благодаря безликой больничной одежде.

— Приветствую, — сухо кивнул Со-Тан — Пожалуй, здесь можно без званий. Знаков отличия все равно нет. Мы штатском, если можно так сказать.

— Верно, — неуверенно кивнул собеседник — Я Со-Диной. Мы служили вместе на «Судьбе» Я был…

— Я помню, — холодно оборвал его капитан, внутренне мурщась. Точно. Не узнать собственного бывшего второго пилота… плохой знак. Он напряжен больше, чем сам себе готов был признаться — Рад встрече.

— А Вы тут…

— Думаю, тут все за одним и тем же,-окончательно заледенел голосом мужчина — Пред Центром Генетического Изъятия все равны, не так ли?

Парень замолчал, уязвленный резкостью тона. А Со-Тан снова медленно прикрыл глаза, пытаясь вернуть с трудом обретенное душевное спокойствие.

'Дыши, Теор. Парень не при чем. Не срывайся на всех, до кого можешь дотянуться. Тебе еще девушку охмурять. Что с твоей-то сегодняшней рожей и так та еще задача. Надо не допустить «нервных срывов» и препаратов номер всякий там. Думай о цели. А не о том, что вы тут как стадо самцов-осеменителей на прилавке. Это нужно только для того, чтобы получить сына. Остальное не важно. К сожалению, подать заявление на участие в жизни будущего ребенка мужчина может только при выборе процедуры естественной инсеминации. Так что придется пойти на подвиг. Не первый в твоей жизни, между прочим, Это всяко не так тяжело, как не себе волочь раскуроченный шаттл из ущелья, правда? Ты справишься, Теор. Помни о цели'.

Марина Хомяк

Меня трясло, словно я случайно встала босой мокрой ногой на оголенный электрический провод.

'Господи… как⁈ Как я в это влипла? И… как из этого выползать⁈ Самый невзрачный… да как я тут найду невзрачного? Это же соторнцы! Что я понимаю в канонах их красоты? Может по мне он Аполлон! А среди тех же соторниек будет считаться уродом со всеми вытекающими комплексами. Господи… да тут вообще кроме Аполлонов и нет никого! А, нет. Еще Гераклы есть. И эти… Орфеи, небось. Не сильная я в древнегреческой мифологии. Что делать-то⁈'

Я резко выдохнула, по привычке прикусывая губу, и прижалась взмокшим лбом к огромному стеклу, отделявшего меня от большого светлого зала без окон.

Я оказалась здесь случайно. Попросту не справившись с нервами и чувствуя, что еще немного, и я просто упаду в обморок в жатой огромной комнате, полной разномастных прекрасный соторниек, я воспользовалась рассеянностью сотрудниа, вкотившего нам тележку с водой, фруктами и легкими закусками, и выскользнула наружу.

Куда? Зачем?

В обе стороны от меня растекался безликий белоснежный коридор, мягко подсвеченный неяркими полосками галогена. Через каждые несколько метров в ровных стенах росчерками стыков обозначались механические двери. И никаких обозначений на них!

Неуверенно я сделала десять шагов влево. Потом вернулась назад и прошла ровно столько же вправо.

Безнадежно!

Отсюда не сбежать. Здесь не спрятаться.

Да и стала ли бы я, понимая, что любой мой «фортель» создаст нескончаемую вереницу проблем моей подруге и ее семье?

'Просто побуду в тишине, похожу и успокоюсь' — со смирением подумала я и подошла к ближайшему закрытому проему, осторожно обводя пальцем контуры стыков двери.

Но едва мое уставшее плечо прислонилось к гладкому пластику поверхности, как створки бесшумно разъехались в стороны, являя мне небольшое помещение, всю переднюю стену которого занимало огромное прозрачное стекло.

Ну, то есть как прозрачное. Для меня — определенно. Потому что сейчас я с обескураженным любопытством наблюдала, как расположенное за ним помещение оживает. Двустороннее зеркало? Или просто непрозрачный полимер? В любом случае, мое появление прошло никем не замеченным.

А вот для меня…

Я тихо подошла к стеклу и прижала к нему вспотевшие ладошки.

Там, за прозрачной границей, потихоньку скапливался народ. Мужчины. Десятки мужчин. Все, как один широкоплечие, статные, высокие. С ярко голубыми, почти неоновыми глазами. С резкими всполохами линий, изредка проносящихся по видимым участкам их тел, одетых в одинаковые больничные костюмы.

«Дермохромия» — ни к тому, ни к сему всплыл в голове термин — «Внешняя реакция эпидермиса на внутренние психосоматических процессы соторнцев. А еще у них есть боевая форма. В тот момент линии окрашивают основной мышечный каркас, а сами мышцы увеличиваются в объеме, делая фигуру массивнее и защищая органы этим каркасом… Черт! Откуда все это всплывает в моем мозгу? И, главное, вообще не вовремя. НЕ о том сейчас надо думать. Надо заранее присмотреть объект. Потом времени на это не будет. А мне нельзя ошибиться!»

Я всхлипнула и с безнадегой всмотрелась в небольшую толпу за стеклом. Взгляд растеряно скользил с одного, переминающегося с ноги на ногу двухметрового атлета, на другого. Разные лица, разные повадки… Но каждый по своему привлекателен! Ну, на мой бесхитростный земной взгляд, конечно.

«Черт! Да за любого из них земные девушки бы на тряпки конкурентку порвали! О какой невзрачности Арин вообще говорила⁈ Это безнадежно…»

И тут взгляд неожиданно споткнулся о неровную, хромающую походку вновь прибывшего.