Страница 44 из 73
— Поэтому люди, которые сегодня проклинают «Конкорд», завтра требуют от него найти совместимого партнёра их детям.
— Рекомендация и приказ — разные вещи.
— Пока рекомендация удобна.
— Нет. Всегда.
Варн задержал взгляд на неё с почти усталым интересом.
— Вы выросли на Земле. У вас роскошь считать личный выбор исключительно личным.
— А у вас роскошь называть контроль необходимостью.
— Я двадцать семь лет занимаюсь системами, которые удерживают колонии от распада.
— И шесть женщин умерли внутри одной из ваших программ.
Впервые его лицо изменилось. Не страх. Усталость.
— Да.
Вера поставила стакан.
— Значит, вы знаете.
— Я подписывал программу.
Ответ оказался настолько прямым, что на несколько секунд она потеряла следующий вопрос.
— Вы их убили?
— Нет.
— Они умерли.
— Да.
— Разница для них, вероятно, утешительная.
Варн поднялся.
— Идёмте.
— Куда?
— Вы хотите правду о шести кандидатках. Я покажу её.
Дверь открылась. За ней не было вооружённого конвоя. Только женщина в медицинской форме, которая держалась на расстоянии. Вера не двинулась.
— Если я откажусь?
— Останетесь здесь.
— Очень свободный выбор.
— Я никогда не утверждал, что вы свободны сейчас.
По крайней мере, он не притворялся. Вера встала.
Коридоры объекта были слишком чистыми и слишком тихими. Через прозрачные стены виднелись лаборатории, но большинство помещений пустовало. Несколько сотрудников отворачивались, когда проходил Варн. Он привёл её в зал архива.
На центральной панели появились шесть знакомых лиц. Аделин Восс и ещё пять женщин. Вера уже знала их фотографии почти наизусть.
— Они проходили программу поиска нулевого признака, — сказал Варн.
— Под видом брачной совместимости с Кайреном.
— Это было наиболее безопасное юридическое основание для расширенного генетического анализа защищённых линий.
— Безопасное для кого?
Он пропустил вопрос.
— После обнаружения фрагментов древнего маркера система рассчитывала, что соединение с хранительской линией позволит восстановить утраченный профиль.
Смысл сложился не сразу.
— Поэтому их сводили с Кайреном? Высокий показатель был частью поиска?
— Биологическая совместимость существовала, — сказал Варн. — Но поведенческие коэффициенты корректировались, чтобы Совет не задавал лишних вопросов.
— Значит, девяносто девять процентов были ложью.
— Инструментом.
— Для женщин, которым этим числом распоряжались жизнью, это называлось ложью.
Варн вывел медицинские протоколы. Уже первая строка — экспериментальная активация, нейронная нагрузка, отказ систем — заставила Веру стиснуть край стола.
— Что вы с ними делали?
— Пытались активировать неполный нулевой маркер.
— На живых людях?
— С их согласием на экспериментальную терапию.
— Они знали, что именно вы активируете?
Молчание. Этого хватило.
— Нет.
— Они знали о риске.
— Но не знали цели.
— Госпожа Арден…
— Не называйте меня так, будто это официальный разговор.
Голос Веры прозвучал тише, чем она ожидала, и именно поэтому Варн остановился. Она листала записи.
Первая умерла через семь часов после процедуры. Вторая — через трое суток. После третьей протокол изменили. После четвёртой снова.
Пятая пережила две процедуры. Шестая поняла достаточно, чтобы оставить сообщение.
«Если появится нулевая, всё закончится». Теперь смысл был чудовищно ясен.
— Элина знала.
— В конце — да.
— Она собиралась рассказать Кайрену.
— Вероятно.
— Поэтому вы её убили.
— Нет.
Варн увеличил протокол. Смерть наступила через восемь часов после активации. Никакого отдельного убийства.
— А авария шаттла Аделин? — спросила Вера. — Разгерметизация, транспортные катастрофы, взрыв станции у Элины? Вы хотите сказать, всё это произошло после процедур?
— Публичные причины смерти были прикрытием, — сказал Варн, выдержав её взгляд.
— Аделин уже была мертва, когда разбился её шаттл? — Вера с трудом заставила себя произнести вопрос вслух.
— Да. Автоматический аппарат вывели на маршрут с её идентификатором и уничтожили после старта. У других участниц использовали обстоятельства, которые можно было сделать правдоподобными: медицинское осложнение, транспортный инцидент, повреждение жилого модуля. После смерти Элины изолированный лабораторный сектор станции уничтожили вместе с локальными журналами. Персонал к тому времени вывели.
— Поэтому шесть расследований не нашли общей причины.
— Именно.
Теперь различие между экспериментом и убийством казалось Вере ещё более лицемерным. Процедуры убивали женщин, а затем люди Варна создавали для каждой отдельную официальную смерть, чтобы никто не смог сложить шесть случаев в одну программу.
Цифры вызывали почти больше отвращения, чем запись казни. Варну не требовался убийца; он построил процедуру, в которой человеческая смерть считалась допустимым исходом.
— Вы продолжили после первой смерти. Потом после второй. И после шестой тоже собирались продолжать?
— Пока не получили полноценный профиль.
— То есть пока не нашли меня.
— Да.
Вера закрыла медицинские данные, потому что ещё одна таблица уже ничего не могла добавить к смыслу.
Вера закрыла данные.
— И вы хотите, чтобы я поверила вашим рассуждениям о спасении человечества.
— Нет. Я хочу, чтобы вы понимали задачу прежде, чем решите, что существует простой морально чистый выход.
— Вы лишили шесть женщин возможности понимать задачу.
— Да.
Снова никакого оправдания. Это бесило почти сильнее.
— Почему Кайрен ничего не знал?
— Потому что он закрыл бы программу.
— Значит, хоть в чём-то мы согласны.
— Кайрен Роу хороший человек для войны, — сказал Варн. — И опасный человек для системной политики. Он способен пожертвовать собственной властью ради одного принципа.
— Вы говорите так, словно это недостаток.
— Когда от решения зависит один человек — достоинство. Когда триста миров — риск.
Число зацепилось в памяти, хотя Вера пока не понимала почему.
— Где моя мать?
Варн задержал на ней взгляд.
— Жива.
Вера шагнула к нему.
— Где она?