Страница 38 из 73
Совет отложил решение ещё на сутки. Когда связь отключилась, Вера осталась сидеть. Кайрен поднялся.
— Вы устали.
— Удивительное наблюдение.
— Четыре часа назад вы прошли через древние врата, три часа провели на станции неизвестного происхождения, после чего Совет попытался юридически выдать вас замуж. Даже вы имеете право устать.
— Даже я?
— Иногда.
Она повернулась к нему.
— Почему вы сказали «никто»?
— Потому что это юридически точный ответ.
— Я знаю.
— Тогда в чём вопрос?
Вера медленно поднялась.
— Ни в чём.
— Вы сейчас злитесь на точность формулировки?
— Нет.
— Неправда.
— Вы становитесь раздражающе наблюдательным.
— Это заразно.
Она невольно улыбнулась.
— Спокойной ночи, регент.
— Вера.
Она остановилась у двери.
— Да?
— В архиве вы сказали, что вам спокойнее от того, что система не может определить, нравлюсь я вам или нет.
— И вы, конечно, запомнили.
— Это моя работа.
Он вернул ей её же фразу настолько спокойно, что Вера тихо рассмеялась.
— Очень плохо на вас влияю.
— Я заметил.
Она вышла, но до каюты так и не дошла.
Через десять минут Вера стояла у двери его личного сектора и злилась на себя значительно сильнее, чем на Кайрена.
Можно было вернуться. Можно было принять душ, открыть материалы архива, проверить данные матери, попытаться связаться с Землёй через новый канал и заняться хотя бы одной из пяти задач, которые были объективно важнее того, почему она пришла сюда. Дверь открылась.
Кайрен стоял босиком, без верхней куртки, с расстёгнутым воротом тёмной рубашки. Первый раз за всё знакомство он выглядел человеком, которого застали дома, а не регентом между двумя государственными кризисами.
— Что случилось?
Вера посмотрела ему в лицо.
— Вот именно поэтому вы меня раздражаете.
— Я открыл дверь.
— Вы сразу решили, что что-то случилось.
— Вы пришли через десять минут после того, как пожелали мне спокойной ночи.
— Возможно, я передумала насчёт спокойной ночи.
Он замолчал, и внезапно оказалось, что собственную смелость тоже приходится чем-то подкреплять. Готовых объяснений у Веры не было.
— Можно войти?
Кайрен отступил.
— Да.
Дверь закрылась за ней. В комнате ничего не изменилось с тех пор, как она жила здесь под охраной. Тот же рабочий стол, почти полное отсутствие личных предметов, приглушённый свет и большое окно, за которым теперь висела незнакомая звёздная система. Вера подошла к стеклу.
— Красиво.
— Слишком далеко, чтобы Совет быстро добрался.
— Тогда особенно красиво.
Кайрен остановился в нескольких шагах.
— Вера.
— Я знаю.
— Что именно?
Она повернулась.
— Что вы сейчас специально стоите далеко.
Он не ответил.
— После нашего первого поцелуя вы тоже остановились первым, — продолжила она.
— Вы просили прямых ответов. Хотите один?
— Да.
— Если я подойду, мне будет значительно сложнее остановиться второй раз.
Вера ощутила, как привычная готовность ответить шуткой куда-то исчезает.
— А если я не прошу останавливаться?
Кайрен не двинулся сразу.
— Вы уверены, что это не реакция на заседание? На архив? На то, что произошло сегодня?
— Нет.
Его брови чуть сошлись.
— Очень убедительно.
— Я уверена только в том, что не хочу, чтобы машина, Совет, вы или я сама заранее объясняли мне, что я должна чувствовать. И сейчас я хочу быть здесь.
— Сейчас.
— Сейчас достаточно.
Он подошёл. На этот раз поцелуй начался медленно. Без злости, которой было слишком много в первом. Без необходимости кому-то что-то доказывать. Вера сама положила ладони ему на плечи и почувствовала, как он на секунду остановился, давая ей последнюю возможность изменить решение.
Она потянула его ближе. Дальше разговор стал менее удобным для слов.
Кайрен всё равно спрашивал — взглядом, паузой, прикосновением. Вера отвечала так же. В этой осторожности было больше близости, чем в любой демонстративной страсти, которую она могла представить от человека с его властью.
Когда он коснулся губами её виска, Вера неожиданно рассмеялась.
— Что? — спросил он.
— Я вспомнила, что всего несколько часов назад государство собиралось официально назначить меня вашей невестой. Мы отказались, устроили Совету маленькую юридическую катастрофу, а теперь я сама пришла к вам ночью.
Кайрен усмехнулся.
— То есть Совет зря потратил четыре часа?
— Я бы сказала, что в происходящем есть определённая справедливость. Когда выбор действительно мой, он почему-то выглядит совсем иначе.
Кайрен повернулся к ней.
— Вера, если завтра вы решите, что это было ошибкой...
— Не заканчивайте.
— Почему?
— Потому что это будет уже моё право назвать это ошибкой.
Он замолчал, затем кивнул.
— Хорошо.
Она коснулась его лица.
— Вот теперь можете перестать быть разумным хотя бы ненадолго.
— Это приказ?
— Даже не рекомендация.
— Тогда рискну.
Позже свет в комнате стал совсем тусклым, а незнакомые звёзды за стеклом продолжали гореть так спокойно, будто рядом не существовало ни Совета, ни генетических программ, ни древних систем, которые пытались дать название отношениям двух людей. Вера уснула без расчёта совместимости.
Проснулась она раньше корабельного утра. Кайрен спал рядом, повернувшись к стене. Во сне его лицо теряло привычную собранность, и Вера несколько секунд позволила себе просто смотреть, прежде чем профессиональная привычка к раннему пробуждению победила всё остальное.
Она тихо выбралась из постели. На рабочем столе мигал индикатор полученных данных из архива.
Вера накинула рубашку и подошла к панели. Это были автоматические копии материалов, которые они запросили на станции. Система «Ауриги» сортировала их по датам, источникам и совпадениям с современными файлами. Один блок оказался отмечен жёлтым предупреждением:
«СОВПАДЕНИЕ С СУЩЕСТВУЮЩИМ ЗАКРЫТЫМ ДЕЛОМ».
Вера открыла его. Система потребовала подтверждение доступа. Её собственный нулевой профиль сработал вместо пароля. Перед ней появился список. Несколько старых кодов. Имя матери.
Её собственное имя. И рядом — идентификатор служебного дела правительства.