Страница 35 из 280
Сорель фыркнул и подпёр голову кулаком. Мне же стало весело от того, насколько быстро фельдмаршал передумал насчёт меня. И помогла мне в этом сама Лейяна… Кто бы мог подумать? Даже стало интересно, что она такого сказала, что довела родственника до белого каления? А ведь ещё днём герцог был настроен агрессивно в отношении меня.
- И что вас заставило поменять решение? – поинтересовался я будто бы невзначай, переворачивая страницу книги, пытаясь не ухмыляться и не подавать вида что доволен.
- Ты действительно можешь защитить Лею... К тому же я знаю, насколько сильно притяжение к астори по себе. Скорее ты её украдёшь в какой-то момент, чем отступишься. Произошедшее в академии тому подтверждение. Как ты почувствовал, что Лея в опасности, и узнал, где она находится?
- Надел на неё артефакт матери, который когда-то передал моему отцу герцог Хардин.
Сорель помрачнел, услышав это.
- Он когда-то принадлежал Эмили. Норис отдал его Эльдару в то время, когда вам с матерью пришлось жить при дворе короля. Он боялся за свою жену и тебя.
В молчании Сореля можно было услышать и обвинения, что не были досказаны.
- Мою мать он не защитил… Как не спас бы и леди Хардин. Вы бы не успели прийти на помощь и спасти её от заклинания «воздушной алебарды», - произнёс я.
- Много ты знаешь, - проворчал герцог недовольно.
- Я был там, - напомнил ему. – Вы же не считаете, что мой отец виноват в том, что леди Эмили погибла?
По мрачному взгляду собеседника я понял, что Сорель готов был обвинять всех вокруг. И меня в том числе.
- Лорд Сорель, я тоже чуть не умер в ту ночь и тоже потерял мать, - напомнил ему. В конце концов, это было глупо, а фельдмаршал казался здравомыслящим человеком. – Вы недолюбливаете меня, потому что отец взял у герцога Нориса браслет, и косвенно обвиняете его в смерти сестры? Я понимаю, что вам мой отец был по многим причинам неприятен, но я не виноват в этом. К тому же именно я спас Лейяну в ту ночь.
- Вспомнил? – горько усмехнулся Сорель.
- Я не забывал… Такое забыть нельзя.
Воспоминания об этом у нас с Эштоном Даэроном Сорелем были частично общими. Несмотря на то, что мне было всего восемь, я помнил всё как сейчас.
В ту ночь меня неожиданно разбудила мать, весьма чем-то взволнованная, и приказала служанке одеть. Я не мог понять, что происходит, но видел, что случилось нечто серьезное. Пока мама чем-то была занята в их с отцом покоях, пришла тётя Мишель и помогла меня облачить. Именно она шёпотом объяснила, что мы идём по приказу отца к графине Хардин и погостим некоторое время в её покоях, пока во дворце не закончится какое-то «важное мероприятие».
Это было удивительно и необычно, ведь время было довольно позднее, и для визитов было не время. К тому же мне не хотелось идти к подруге матери, которая с мужем-артефактором на этой неделе прибыла в королевский дворец.
Не хотелось, потому что у леди Эмили была маленькая дочь, которой все восхищались и с которой сюсюкали, отчего лично мне было противно. Меня маленький, постоянно плачущий ребенок нисколько не радовал, как и разговоры женщин о своём. Я бы с бόльшей охотой провёл время с Бентаном или Индрисом Сенье. Но мать тут же категорично отказала, и по её тону я понял, что настаивать на своём бесполезно.
В тёмных коридорах дворца горели светильники, довольно ярко освещая проходы и галереи. Это было странно, ведь даже во время королевских приёмов и балов свет ночью включали едва-едва.
Вокруг было неспокойно. Придворные куда-то торопились и сторонились нас и друг друга, будто в страхе. Шли мы быстро, и я едва поспевал за герцогиней Тенебрей, державшей меня за руку.
Во дворце мы жили в крыле, отведённом для королевской семьи, ведь являлись её членами. Чета Хардин проживала в гостевом крыле, совсем в другой части дворца. Я не понимал, почему мы идём туда, если наши апартаменты были больше, презентабельней и лучше охранялись? Но спорить с матерью, которая к тому же была чем-то встревожена, было бессмысленно.
Как только мы зашли в гостевые апартаменты, тётя Мишель тут же закрыла дверь и наложила на неё какое-то заклинание. Леди Эмили выглядела бледной и уставшей. Приложив палец к губам и призывая таким образом к тишине, она упёрлась руками в стенку огромного шкафа и попыталась его сдвинуть. Ей на помощь тут же пришла Мишель, а потом подключилась моя мать. Втроём они по чуть-чуть передвинули огромный шифоньер, загородив им проход.
- Фу-ух, - проведя тыльной стороной руки по лбу, тихо и устало выдохнула леди Хардин и шёпотом продолжила: - Мариэн, Эльдар сказал, куда они отправились?
- К Лонгрену Сенье, - коротко и тоже шёпотом ответила мать. – Они хотят, чтобы он предупредил Истедов, а потом отправятся заручиться поддержкой лорда Ризгас.
- Что ж, нам остаётся ждать, - вздохнула леди Эмили. – Никто не знает, насколько всё серьёзно и надолго ли мы тут заперты.
- Где Лейяна? – поинтересовалась мать.
- В спальне спит. Я только недавно её укачала, отослав служанку. Эта женщина не вызывает у меня доверия. Можешь положить Корина спать в спальне. Боюсь, что нам этой ночью лучше сохранять бдительность.
Я прислушивался к разговору взрослых и украдкой рассматривал графиню Эмили. Что позволял себе не так часто.
Моя мать и тётя дружили с ней, и эта леди вызывала у меня глубоко приятные чувства. Внутри себя я восхищался её красотой, изяществом, мягкостью и добротой. Отчего-то факт замужества леди вызывал у меня раздражение, хотя я понимал, что это никак не должно меня волновать. Оттого её мужа, графа Хардин, воспринимал с неприязнью.
Смотря на себя-ребёнка с позиции теперь уже взрослого человека, я сейчас склонялся к мнению, что впервые испытал чувство влюблённости именно к этой леди. Даже некоторое время представлял себе, что, когда вырасту, то вполне могу претендовать на ответные чувства женщины, ведь она была магом, а значит, останется такой же молодой и красивой ещё долго. В то время меня не смущало, что леди замужем. Это не казалось препятствием. Когда узнал, что графиня ожидает дитя, это охладило мои фантазии, но восхищение никуда не делось. Ах, если бы леди Эмили родилась на несколько десятков лет позже…
Герцогиня Тенебрей кивнула, соглашаясь с подругой.
- Я уложу племянника и побуду с детьми, - предложила Мишель.
Моя мать сначала недовольно посмотрела на сестру, но потом всё же согласилась.