Страница 236 из 280
Одним утром герцог Миллёр видимо проснулся, как обычно, и отправился в ванную комнату для выполнения своих утренних гигиенических процедур. В это время неизвестный злоумышленник (или злоумышленница) каким-то образом проник в его апартаменты и сначала активировал все артефакты защиты, что нашлись в комнате, а потом выпустил тех редкостно ядовитых гадов, которых герцог любовно собирал. И скрылся так же незаметно, как и появился. На ничего не подозревающего лорда Олвина напали его собственные «любимцы».
Слуги герцога сначала тщетно пытались добрых полчаса достучаться в двери покоев, после чего привлекли дворцовую стражу. Стража, в свою очередь, не сумев открыть дверь, обратилась к дежурному дворцовой охраны, а тот – к своему главе и Верховному инквизитору.
Когда лорд Истед сумел взломать и разрушить все заклинания защитных артефактов и дверь наконец-то открыли, прошло добрых два с лихом часа. Можете представить, что из себя представляло тело лорда Олвина, которого сначала парализовал радужный василиск, а потом несколько часов объедал вечно голодный живоглот? — наг многозначительно замолчал, давая нам время впечатлиться.
Живоглоты, несмотря на свою привлекательность и сходство с гигантским пушистым белоснежным котом, представляли значительную опасность из-за своей способности к мимикрии. Их острые зубы могли дробить кости, как сухие ветки, а желудок, способный быстро переваривать пищу, вмещал объем, в двадцать раз превышающий размер самого животного. Их троглодитский аппетит и способность съесть что угодно стали основой для пословиц и поговорок. Хотя эти пещерные коты встречались редко, они могли охотиться на крупную добычу, что вызывало всеобщий страх.
- Поверьте мне, даже королевская гвардия блевала... - продолжил рассказчик, но почти сразу остановился на секунду задумавшись. Затем он риторически сам себя поправил: - Хотя, может, они блевали от зловонных миазмов бронзового скарабея? Мне-то эта вонь не страшна! - Очнувшись и прогнав запоздалые размышления, он продолжил: - А позвали меня, затем, чтобы выловить обратно коллекционную живность герцога, как самого нечувствительного к ней. Стража, пока покои осматривала, да по очереди «дышать» выходила (вы же знаете, как оборотни свои носы берегут, а эльфы брезгливы), упустила несколько особо интересных экземпляров.
Так что, я одним из первых тело герцога Олвина увидел. Это было грустное и одновременно уморительное зрелище. Его, как василиск парализовал, герцог ж в купальне под потоками воды нежился. Именно тогда Арский древолаз, любящий воду и тёплые, укромные места, влез на уже парализованного герцога. И влезла эта красивая гадина… Угадайте куда?
По загадочно-ехидной физиономии рассказчика было нетрудно догадаться, о каких местах говорил наг.
- Без подробностей, пожалуйста! – тут же воскликнул я, поскольку артефактор настолько увлёкся рассказом, что казалось, забыл о присутствии юной девушки среди нас.
- А? – растерянно спросил змеелюд, подтверждая мои худшие предположения. – А! – воскликнул он, поняв причину моего перебивания. – Да! Именно туда он и забрался! А яд у них особый! Посильней василискового яда! Принцесса, ты помнишь свойства яда Арского древолаза? – спросил он мою любимую, строго взглянув на неё.
Лея кивнула и как прилежная ученица, начала отвечать:
- Арские древолазы — семейство бесхвостых земноводных. Это небольшие лягушки, отличающиеся яркой окраской кожи, которая выделяет один из сильнейших ядов. При попадании на открытые участки тела всех существ (кроме нечувствительных к большинству ядов и зелий нагов и дроу), их яд вызывает сильную боль и жжение, что приводит к мученической смерти примерно через сутки. Изготовить противоядие сложно. Даже зельевары уровня магистров готовят его с ошибками, поэтому лучше избегать встречи с любыми видами древолазов и ни в коем случае не трогать их без защитных перчаток из кожи тенакийской выти. Однако, яд древолазов служит противоядием от ядов большинства других животных и ядовитых растений, поэтому его собирают и применяют как антидот в исключительных случаях, — словно на экзамене ответила Лея. – Магистр Ар Дюшан, исследовавший яд древолазов, сознательно обрёк себя на смерть. Испытывая невыносимую боль в течение суток, он изобрёл несколько весьма ценных зелий на основе их слизи.
- Видал? — спросил меня наг, указав на Лею большим пальцем, выставленным из кулака, позабыв о всяком почтении и обращаясь ко мне как к давнему знакомому. – Это моя школа! Я учил её магической токсикологии! — гордо похвастал он. – Итак… Подыхал лорд Олвин весьма мучительно. Представьте: его сначала парализовало, потом на тело влез древолаз, а опосля, видимо, когда живоглот посчитал, что хозяин весьма аппетитный, а в неподвижном виде ещё и не опасный, начал понемногу его пожирать. Тому, что яд, что не яд – всё нипочём, он сожрёт всё, что выглядит съедобным!
Яд древолаза василисковый паралич не снимает, но ощущения герцогу определённо вернул! Представьте каково ему было ощущать боль будучи парализованным? Да, самолично видеть, как живоглот кусок за куском объедает тело? С самого ж «интересного» поди начал! Что пониже, да отгрызть легче!
Тут наг многозначительно замолчал и, довольно покивав головой, увидев, что друзья всё поняли. Не только они поняли, ведь у голого существа не так много частей тела, которые легче отгрызть.
- И вот я захожу в герцогские покои а именно в купальню, и вижу лорда Олвина, стоящего, посреди округлой купальни, полной воды, словно изваяние. А позади него с этакой скалы у стены стекает натуральный водопад. Всё вокруг в золоте и белом мраморе, аж глаза слепит! А сам лорд стоит голый посреди моря воды, окрашенной кровью, весь белый, как камень, с синими вздувшимися венами. Этакая мраморная статуя, обвешенная украшениями и артефактами, словно праздничное дерево, украшенное к пробуждению земли. И можно было бы счесть, что тут действительно постарался скульптор, если бы не было крови, и сам лорд не был бы опухшим от укусов и яда. Окромя того, у него были уже отгрызены «причиндалы», часть пальцев на ногах и руках, и выедено нутро…
А по купальне кишмя кишат его питомцы. Ни один защитный артефакт, бывший на герцоге, не уберег его от собственной живности! Воздух аж трещал от магии, реагируя на опасность, а толку от этого было ноль. Артефакторы дежурившие в тот день в инквизиторском карауле долго потом возились с ними, чтобы снять их с трупа безопасно. А гадами естественно мне пришлось заниматься в паре с королевским ловчим, который трясся словно лист эльфийской ивы!