Страница 226 из 280
Глава 44
Кражу коллекционного алкоголя мы совершали вдумчиво. Шкаф с запасами оного был весьма внушительным. Там было много того, что трудно найти даже в столице. Я даже позавидовал этому.
Лея быстро начала осматривать стеллаж в поисках чего-то определенного. Я же пока просто разглядывал запасы, когда из пола медленно выплыл ифрит. Джинн сложил руки на груди и грозно посмотрел на нас.
- Ой, АльФарх, - улыбнулась Лейяна, ничуть не боясь джинна. – Ты не помнишь, где вино дриад, подаренное отцу? – спросила она.
Ифрит перевел взгляд на Лею и, взвесив что-то в своей голове, подлетел почти под самый потолок, потянув с полки бело-розовую глиняную бутыль. Глаза герцогини широко распахнулись, и она от восторга и радости сжала руки у груди. И в этот момент сосуд выскользнул из рук джинна и полетел вниз. Лея ахнула и закрыла глаза, предчувствуя уничтожение заветного вина. Но звона не последовало.
О коварстве и хитрости ифритов ходили легенды. И самое главное правило при общении с ними гласило: «Не проси ни о чем, или жди подлости». Джинны могли подчиняться и не вредить только тому, кто их пленил. Чтобы сосчитать количество таких магов в истории нашего мира, хватило бы пальцев одной руки.
Герцогиня вновь открыла глаза и посмотрела на заветную бутыль, лежащую в безопасности в клубах моей тьмы у пола.
Я приказал собственной тьме передать мне пойманное в руки и с любопытством стал рассматривать бутылку, увитую живыми лозами плюща.
Дриады совсем не употребляли алкоголь, предпочитая собирать и запасать сок и нектар некоторых растений. Именно из сока деревьев, собранного лесными жительницами, эльфы сделали вино под названием «Нектар дриад». Учитывая, что дриады были весьма рачительны к своим лесным запасам, а проще говоря, жаднее гномов (с теми хоть торговать можно было), становилось очевидным, что вино весьма редкое и необычное.
- АльФарх! — возмущенно воскликнула Лея, грозно притопнув каблуком, в сторону джинна.
- Это случайно! — тут же нагло соврал ифрит. Он солгал даже не стараясь придать голосу хоть сколько-то правдивости.
- АльФарх! – повторила любимая, более строго и возмущенно.
- Молодым, невинным девочкам пить вино вредно. А красть припасы я не позволю! Иначе лорд Сорель будет недоволен.
«Выслуживается,» — понял я. Было удивительно наблюдать за ифритом, который изо всех сил пытался угодить своему хозяину.
Я уже начал обдумывать варианты избавления от ненужного свидетеля. Логичным решением было бы просто уйти и раздобыть вино в Клаклертоне. Но я уже был здесь, и отступать или сдаваться было не в моем характере. Я не привык к такому. Соответственно теперь думал, как бы и с джинном справиться, и дом герцога Сореля при этом не разнести. Выбор был трудным.
- А знаешь, - вдруг с угрозой в голосе обратилась Лея к джинну. – Я ведь знаю, где лежит твоя истинная раковина-вместилище.
Я не ожидал, что герцогиня прибегнет к шантажу. Убить ифрита было сложно, и существовал лишь один надежный и простой способ — уничтожить его настоящее вместилище. Тем же способом можно было его поработить.
По призрачному лицу джинна пробежал спазм.
- Могу взять поиграться и случайно потерять или поломать! «Девочки» так ведь и поступают! – продолжила Лея с обидой и возмущением в голосе.
«Девочка»– вспомнил я и понял, к чему она это сказала. Видимо, герцогиню обидело такое насмешливое обращение духа, что и вызвало неожиданную вспышку гнева.
– Так и останешься навсегда привязанным к ящику стола!
Угроза подействовала. Ифрит молча и сам примирительно протянул мне какую-то бутылку. Но брать предложенное джинном я не собирался, так как было неизвестно, какую еще подлость он приготовил. Я выбрал ячменный виски для себя и Стомиана, чтобы не злоупотреблять ситуацией.
Звеня бутылками, мы отправились обратно. И, наверное, наше хищение окончилось бы весьма благополучно и осталось в тайне, так как Лея взяла с ифрита слово, что тот не будет ничего рассказывать хозяину дома, если бы лорд Сорель не решил вернуться с праздника. Я засек именно его ауру практически у самого выхода.
Этот странный дом сильно искажал и поглощал потоки магии, поэтому я заметил герцога только в тот момент, когда мы едва не встретились лоб в лоб у выхода. Отвратительнее всего было то, что он был не один, а с моей троюродной кузиной. Я ощутил её ауру чуть позже, так как она перекрывалась мощной аурой самого герцога. Также я ощутил эмоции этих двоих, в чём был виноват мой ментальный артефакт. И тут же в голове мелькнула догадка.
Если бы не этот дом и его дурацкие переходы, в которых даже негде было укрыться, я бы, несомненно, скрыл ауры и спрятался с Леей до того, как лорд Сорель мог нас засечь, ибо ему самому сейчас было не до этого.
Притянув к себе Лею и развернув её так, чтобы она сама ничего не увидела, я прижался к стене, скрывшись в тени едва освещаемого коридора. Я надеялся на чудо и на то, что нас всё же не заметят.
На легкий, но настойчивый протест любимого артефактора я лишь шикнул, призывая к молчанию. Лея, кажется, поняла, что я не просто так её удерживаю и обнимаю, и послушно замерла.
А в этот момент звякнуло, падая на пол, одно из украшений, которых было полно на теле Элине. Сама кузина была на руках мужа. Следом послышался протяжный треск рвущейся юбки, на которую герцог случайно наступил сапогом, и звуки страстных поцелуев. Увлечённая друг другом, парочка пока не замечала нас.
«Нет. Терпеть это решительно тяжело», — подумал я, раздражаясь от вида двух влюблённых и их нежностей. Хорошо было то, что они, самозабвенно занятые страстью, пока не заметили нас. Шанс, остаться незамеченными и что они пройдут мимо, становился высок.
И тут нас выдала Лея. Услышав посторонние звуки, она дёрнулась, и бутылка вина в её руке стукнулась о те две, что держал я.
В относительной тишине дома звук прозвучал как колокол. А я отреагировал, прижимая девушку крепче к себе и не давая ей повернуть голову. Приличным и невинным леди смотреть на такое было запрещено.
Лорд Сорель отреагировал молниеносно, одновременно прижав к себе Элине и закрыв её полуобнажённое тело (те куски ткани, что составляли её наряд, платьем трудно было назвать) своим плащом. Мы так и замерли почти в одинаковых позах, застигнутые врасплох друг другом за «неподобающим».
Брови лорда Сореля сразу сошлись на переносице. Он окинул нас недобрым взглядом, а заметив бутылки, тут же поменялся в лице от сильного удивления. Одна из его бровей стремительно взлетела вверх.