Страница 220 из 280
- Без сомнения, это мгновенное проклятие «Поглощающая ненависть», Ваши Превосходительства, - с поклоном сообщил нам лекарь-эксперт стоявший около трупа на коленях. – У леди не было достаточно сил и знаний, чтобы спастись…
Не более суток назад я уже видел последствия этого проклятия. Однако оно предназначалось для другой. От этого меня передёрнуло. Суилинь не повезло, и рядом не оказалось никого, кто мог бы снять это проклятие. Тирел оказался весьма своевременно рядом с герцогиней Хардин и принял проклятие на себя. Для высшего вампира оно не представляло опасности, в отличие от других существ.
Суть проклятия заключалась в том, что проклятому начинало казаться, будто его лицо превращается в безобразную маску. Он изо всех сил пытался снять эту маску, раздирая свое лицо до мяса, не ощущая боли. На следующем этапе проклятый осознал, что сделал с собой, и начал чувствовать боль. Порча усиливала отвращение и ненависть к себе и своей внешности. Она становилась настолько сильной, что проклятый раздирал себе горло. Переход от первой до второй фазы занимал около десяти минут. Если бы это была не женщина, для которой вопрос внешности всегда был весьма важен, а рядом был бы кто-нибудь мало-мальски сообразительный (для оказания помощи проклятому достаточно было не дать раздирать себя и дождаться «настоящей» помощи), Суилинь можно было бы спасти. Даже если бы на лице остались шрамы, не поддающиеся исцелению никакими заклинаниями и зельями, она осталась бы жива.
Хотя… Не зря «Поглощающую ненависть» применяли в основном против женщин. Они считали шрамы на лице позорным уродством, и не могли смириться с обезображенной внешностью. Неизвестно, смогла бы эта гордая эльфийка, кичащаяся своей внешностью, жить дальше, смирившись с таким обезображиванием.
Лею ожидала та же участь. Ей повезло, что рядом оказались те, кто вовремя заметил и предотвратил опасность, в отличие от Суилинь.
- Не трогай, безмозглый идиот! – грубо крикнул старший следователь на практиканта, ползавшего под столом, и резким движением сапога отбросил руку подчиненного от клочка бумаги, к которому тот тянулся.
Перевёртыш взвизгнул, скривившись, и одёрнул руку, прижав её к телу. Осознав свою ошибку, он покраснел, принял виноватое выражение лица и доложил:
- Лорд-старший следователь, обнаружен возможный источник проклятия!
Это было очевидно всем. Записка на бежевом ковре была заметна не сразу. Упав под тумбу письменного стола на инкрустированных ножках, она оказалась в месте, недоступном для первого осмотра. Следователь лично поднял письмо рукой в перчатке, быстро осмотрел его, поджал губы и передал мне.
Теперь все внимание было приковано ко мне. Каждому в группе расследования было интересно узнать его содержание.
Письмо было со сломанной сургучовой печатью моего дома, а на лицевой стороне, почерком, очень похожим на мой, было выведено: «Для леди С. динэ Брионир». Внутри письма не было ничего написано.
Я передал письмо Инголиру, которому тоже не терпелось его изучить. Внимательно рассмотрев письмо со всех сторон, эльф заключил:
- Это пустышка и приманка для жертвы. Полагаю, тебя пытаются подставить?
- Это плохая попытка, - кивнул я. – Доказать, что это послание написал не я, и подделку печати не составит труда.
- Изучите внимательно и предоставьте отчёт лично мне, - дал распоряжение следователю эльф, возвращая ему письмо. Затем обратился ко мне: - Пошли, пообщаемся с непосредственным очевидцем…
«Очевидец» сидел в полутьме спальни, освещённой едва мерцающими свечами. Принц сидел в одном халате, зажав голову руками и едва слышно подвывал в тихой истерике. Я даже посочувствовал Бентану.
- Ваши Высокоблагородия, - воскликнул, подбегая к нам главный королевский лекарь. – Прошу вас не травмировать его Высочество напоминаниями о случившемся.
Старый лекарь явно пытался выслужиться и не мог не понимать, что сейчас как никогда важно выяснить все обстоятельства. Тем не менее, он решил вставить своё «веское» слово.
— Хотите лично иметь дело с маркизом динэ Бриониром? — спросил Инголир и многозначительно посмотрел на лекаря.
Старик упрямо поджал губы, отчего его остро остриженная бородка затряслась. Однако воинственно посмотрев на нас, он заявил со сталью в голосе:
- Я предупреждаю вас, что не стоит тревожить принца! Но разве вы когда-нибудь прислушиваетесь к рекомендациям, лорд Верховный инквизитор?
Задав этот риторический вопрос, лекарь поклонился и вышел. Истед быстро подошёл к столу, на котором стояли сладости, фрукты и вино с двумя бокалами, явно приготовленными для приятного вечера. Он наполнил бокал «эльфийским сладким» до краёв, сел рядом с Бентаном и вручил ему напиток.
- Давай, жертва обстоятельств, пей до дна!
Принц отрицательно затряс головой, начав подвывать ещё сильней и жалобней.
- Пей, Бен! – настоятельно и твёрдо повторил Инголир, вложив бокал в руки принца. – Можно подумать, что Суилинь была тебе не безразлична! Прекрати разыгрывать трагедию.
Замечание задело принца. Он схватил бокал и залпом осушил его, большими, торопливыми глотками. Затем он злобно посмотрел на светлого эльфа и произнес (явно от всего сердца):
- Ненавижу вас, лорд Истед!
- На правду не обижаются, Ваше Высочество, - спокойно парировал эльф. – Рассказывай… -те.
Бентан вскочил и принялся нервно расхаживать по комнате.
- Это Трис! Это она, ядовитая жаба, всё подстроила! – услышали мы обвинения. - Несколько дней назад она рассорилась с Илинь и разжаловала её из личных фрейлин.
Бентан хотел было сказать что-то ещё, но я его перебил.
- Почему?
- Я не знаю. Илинь не говорила об этом. Но как я понял, они поссорились по личным причинам. Трис в последнее время её не жаловала и давала самые мерзкие поручения, унижая.
- Из-за личной ссоры подруг не убивают, - заметил Инголир, и я был с ним согласен.
- Тогда кто?! – «взорвался» возмущением Бентан. – Кому помешала Суилинь настолько, чтобы убивать ее таким образом, прямо у меня на глазах? Это же измена!
Бентан застыл посреди комнаты с раскинутыми руками в последнем восклицании. Осознав, что сказал, и вспомнив подробности кончины любовницы, он сморщился и скукожился, как старик, опустившись в кресло.