Страница 67 из 74
Глава 33
Зимнее солнце Валарии заливало просторный внутренний двор усадьбы герцогов Брант
ярким, ослепительным светом. На свежевыпавшем белом снегу четко отпечатывались
следы наших тяжелых каретных колес.
Я стояла в центре усадьбы, запрокинув голову вверх, и завороженно рассматривала
наше новое владение. Это было великолепное трехэтажное здание из светло-серого
известняка, построенное в южном стиле — с широкими арочными окнами,
пропускающими максимум дневного света, просторными террасами и прочным каменным
фундаментом, способным простоять века. Усадьба пустовала несколько лет после
того, как род Брантов угас, но её стены были крепкими, сухими и надежными.
Идеальное место для Первого Королевского госпиталя.
Рядом со мной стояла Арина, её щеки раскраснелись от мороза и волнения, а глаза
буквально сияли от восторга. Алистер держал меня под руку, его плечо было теплым
и надежным, а взгляд выражал глубокое, спокойное удовлетворение. Мы приехали
сюда сразу после официального визита к королевскому казначею для получения
первой части нашего гранта.
— Это потрясающе, мама… — прошептала Арина на русском языке, крепко сжимая мою
ладонь. — Здесь столько места! Потолки высокие, воздух чистый. И окна… Посмотри,
какие огромные окна в залах! Для операционной это просто идеальный свет.
— Да, Ариша, — согласилась я, чувствуя, как внутри меня разгорается чистый,
азартный огонь профессионального созидания. Мой мозг хирурга и прогрессора
мгновенно принялся планировать пространство. — Первый этаж мы полностью отдадим
под приемный покой и палаты для тяжелобольных. Нам не нужны лестницы для
носилок. Правое крыло — хирургическое отделение. Самый большой зал с южными
окнами превратится в нашу операционную. А в левом крыле мы обустроим
терапевтические палаты и классы для твоих будущих студентов.
Алистер негромко, тепло рассмеялся, привлекая меня ближе к своему боку.
— Я вижу, твои мысли уже далеко отсюда, Элинор, — проговорил он своим низким,
бархатным голосом. — Ты планируешь свои «операции» с таким видом, словно
готовишься к осаде крепости.
— Это и есть осада, Алистер, — я повернулась к нему, серьезно глядя в его темные
глаза. — Осада векового невежества и грязи. И мы должны укрепить наши позиции до
того, как сюда придут первые пациенты. Мэтью! Аларик! Сюда!
Из нашей кареты поспешно вышли Мэтью, Аларик и несколько гвардейцев охраны
Рэйвенсвуда, которых Алистер выделил нам для помощи. Они тащили тяжелые ведра,
метлы, холщовые мешки со щелочным мылом и уксусом. Я не собиралась ждать, пока
королевские министерства пришлют нам армию строителей. Я хотела лично вычистить
это пространство, заложив первый камень новой медицины своими руками.
Следующие несколько часов превратились в настоящий праздник совместного труда.
В усадьбе закипела бурная работа. Гвардейцы Алистера, отложив свои тяжелые мечи,
сбросили доспехи и дружно разносили по палатам первые деревянные кровати из
сосны, которые по моему заказу спешно сколотили столичные плотники. Старый
Аларик с кряхтением таскал тяжелые медные чаны для кипячения воды на кухню
усадьбы, где мы планировали обустроить нашу центральную стерилизационную зону.
Но сильнее всего меня поразил сам граф Рэйвенсвуд.
Грозный правитель приграничья, перед которым трепетали враги, без тени сомнения
засучил рукава своей дорогой шерстяной рубахи до самых локтей, взял тяжелую
щетку и принялся методично оттирать вековую пыль и копоть со стен будущей
операционной палаты.
Я остановилась в дверях, прислонившись плечом к косяку, и завороженно наблюдала
за ним. Алистер двигался уверенно, его мощные мышцы на спине и плечах
перекатывались под тонкой тканью рубахи, а на лице бледнел пот. В этот момент,
среди грязной воды, пара и сосновых опилок, он показался мне самым прекрасным
мужчиной во всех мирах. В нем не было сословной гордыни столичных бездельников —
только чистая, первобытная сила созидания.
Заметив мой взгляд, Алистер обернулся, вытирая лоб тыльной стороной ладони, и
тепло улыбнулся мне.
— Как я справляюсь, леди Элинор? — спросил он с веселой иронией в голосе. — Мой
метод очистки стен одобрен вашим хирургическим уставом?
— Вы безупречны, ваша светлость, — ответила я, проходя в комнату и протягивая
ему чистую холщовую салфетку. — Из вас вышел бы отличный санитар операционного
блока. Чистота — залог выживания.
Он взял салфетку, вытирая руки, а затем осторожно притянул меня к себе за талию.
От него пахло мокрым деревом, мылом, здоровым мужским потом и хвоей.
— Я готов быть кем угодно в твоем госпитале, Элинор, — тихо прошептал он, целуя
меня в висок. — Лишь бы ты продолжала смотреть на меня этим счастливым взглядом.
Арина тем временем полностью оккупировала просторный садовый павильон из белого
камня, раскинувшийся в глубине усадебного парка. Здесь было прохладно, сухо и
много света — идеальное место для аптеки. Моя дочь уже разложила на полках
первые фаянсовые банки, стеклянные флаконы и медные ступки, которые прислал нам
в качестве извинения за свое поведение Магистр Тобиас из Королевской аптеки.
Арина планировала создать здесь настоящую лабораторию по очистке и
стандартизации лекарственных средств Верлании.
Ближе к полудню во двор усадьбы въехали три тяжелые телеги, груженные доверху
первыми поставками материалов, купленных на королевское золото.
Слуги без устали разгружали crates (ящики) с чистейшим медицинским стеклом,
медными перегонными аппаратами, рулонами мягкого белого льна для перевязок и
десятками мешков с сушеной корой ивы, ромашкой, сосновой смолой и сонным корнем.
Я стояла посреди чисто вымытой, пахнущей сосновой стружкой и мокрым известняком
будущей операционной палаты, глядя на этот поток поставок. В моей груди медленно
поднималось огромное, теплое и невероятно глубокое чувство абсолютного,
всепоглощающего покоя и профессионального триумфа.
На Земле я была лишь винтиком в огромной, бездушной государственной машине
здравоохранения. Я проводила ночи в операционных, спорила с чиновниками из-за