Страница 47 из 74
Глава 23(граф Алистер)
(от лица Алистера)
Тихий, заливистый смех двух женщин доносился из гостиной моего столичного дома,
заставляя меня невольно останавливаться в коридоре и прислушиваться к этому
звуку с глупой, совершенно не дворянской улыбкой на лице.
Мой запущенный, пыльный особняк в Валарии, который я годами считал лишь
временным пристанищем во время скучных заседаний Королевского совета, за
последние сутки преобразился до неузнаваемости. Мэтью и служанки отмыли дубовые
панели стен, вычистили ковры, камины весело гудели, пожирая сухие дрова, а в
воздухе пахло свежеиспеченными яблочными пирогами, корицей и сушеной мятой. Но
главное — этот дом наполнился жизнью. Настоящей, бурлящей, счастливой жизнью.
Я подошел к открытым дверям гостиной. Элинор и Арина сидели на мягком бархатном
диване у камина, укрыв ноги пушистым пледом. Арина что-то увлеченно рассказывала
матери, активно жестикулируя своими тонкими пальцами, а Элинор с нежной, сияющей
улыбкой гладила дочь по плечу. Они говорили на своем странном, загадочном языке
Земли, который я не понимал, но сама интонация их голосов — теплая,
доверительная — согревала мою душу лучше любого вина.
Заметив меня, Арина мгновенно замолчала и слегка смутилась, но тут же мягко
улыбнулась. За эти сутки девочка заметно расслабилась, поняв, что в моем доме ей
больше ничего не угрожает.
— Ваша светлость… — начала было она, пытаясь подняться, но я мягко остановил её
жестом.
— В этом доме ты можешь звать меня просто Алистером, Арина, — негромко произнес
я, проходя в гостиную и останавливаясь у камина. Я посмотрел на неё со всей
серьезностью, на какую был способен. — Слушай меня внимательно, девочка. Ты под
моей крышей. В этом мире моё имя, моё золото и мои мечи — это твоя абсолютная
защита. Больше ни один купец, ни один стражник и ни один вельможа в этой столице
не посмеет даже косо посмотреть в твою сторону. Ты в безопасности.
Глаза Арины блеснули от затаенных слез, она часто закивала, а затем тихо, но
совершенно отчетливо произнесла на моем языке:
— Спасибо… Алистер. Вы… вы очень хороший. Мама не зря вам поверила.
Я перевел взгляд на Элинор. Она смотрела на меня своими серыми умными глазами, и
в этом взгляде было столько глубокой, зрелой женской любви, благодарности и
немого преклонения перед моей силой, что у меня перехватило дыхание. Ради одного
такого взгляда этой женщины я был готов развязать войну со всем королевством.
Но реальность быстро вернула меня на землю. На столике у окна лежал тот самый
свиток с золотой королевской печатью — официальный приказ явиться завтра вечером
на Большой зимний бал королевы.
Я понимал, что этот бал — смертельная ловушка, искусно сплетенная Ванессой и её
отцом, великим казначеем. Моя бывшая жена хотела публично растоптать Элинор,
выставив её перед лицом короля, Высокой Церкви и придворных лекарей как
необразованную провинциальную шарлатанку. Они хотели сломать меня, уничтожив
женщину, которая вернула мне жизнь.
Но они чертовски плохо знали графа Рэйвенсвуда. Мы не станем прятаться по углам.
— Мэтью! — громко позвал я, выходя в холл.
Дворецкий мгновенно появился у лестницы, готовый выполнять любые приказы.
— Немедленно отправь гонца к мадам Вивьен, — приказал я, вытаскивая из кармана
тяжелый кошель с золотыми монетами. — Пусть привезет своих лучших модисток,
шелка и бархат прямо сюда. Мне нужны дорожные платья для леди Элинор и её
дочери. Самые лучшие, какие только можно сшить в Валарии. И пусть Вивьен
поторопится, у неё есть время только до завтрашнего полудня.
Мадам Вивьен была самой известной и дорогой портнихой столицы. Это была
капризная, заносчивая женщина средних лет с острым языком, которая обшивала
только королевскую семью и высшую аристократию. Сначала, когда её карета
подкатила к моему дому, она вела себя надменно, брезгливо оглядывая наш скромный
провинциальный быт. Но стоило мне бросить на её рабочий стол три увесистых
кошеля с золотом королевской чеканки и буравя её тяжелым взглядом воина,
заявить, что за малейшую задержку или оплошность её цех будет лишен графских
лицензий на торговлю шерстью в приграничье, как вся её спесь мгновенно
испарилась.
— Всё будет сделано по высшему разряду, ваша светлость! Самый лучший изумрудный
шелк из южных провинций! Тончайшее серебряное шитье! Ваши дамы затмят саму
королеву! — защебетала она, расплываясь в угодливой улыбке.
Следующие несколько часов особняк превратился в настоящий швейный цех. Модистки
без устали шуршали тканями, звякали ножницами и иголками, проводя примерки для
Аллы и Арины.
Я случайно заглянул в гардеробную во время очередной примерки и замер на пороге,
забыв как дышать.
Элинор стояла на небольшом деревянном подиуме. На ней было платье из тяжелого,
плотного шелка глубокого темно-изумрудного цвета — цвета приграничных сосновых
лесов после дождя. Силуэт был строгим, без вычурных столичных кружев и
гигантских фижм, которые превращали женщин в нелепых фарфоровых кукол. Чистые,
лаконичные линии кроя идеально подчеркивали её зрелую, благородную фигуру,
высокую грудь и тонкую талию, а серебряное шитье вдоль воротника-стойки выгодно
оттеняло белизну её шеи и серую сталь умных глаз.
Она не выглядела как провинциальная вдова. Она выглядела как королева, сошедшая
с древнего гобелена — величественная, сильная и безупречная в своей естественной
красоте.
— Тебе нравится, Алистер? — тихо спросила она, заметив меня в зеркале. На её
щеках проступил легкий, очаровательный румянец.
— Ты прекрасна, Элинор, — ответил я, и мой голос прозвучал неожиданно хрипло. —
Завтра столичные лорды свернут шеи, глядя на мою невесту. А Ванесса лопнет от
зависти.
Она мягко улыбнулась, и этот свет заставил меня окончательно забыть обо всех
тревогах.
Но перед самым вечером, когда модистки наконец покинули дом, забрав готовые
наряды для финальной глажки, Мэтью тихо вошел в мой кабинет. Его лицо было
бледным и напряженным.
— Ваша светлость… к вам тайный гость, — прошептал дворецкий. — Он зашел через