Страница 43 из 74
Глава 21(граф Алистер)
(от лица Алистера)
Дверца пурпурной кареты, украшенная тяжелым серебряным гербом летящего ястреба,
медленно отворилась, словно крышка лакированного гроба.
Я сделал короткий шаг вперед, заслоняя Элинор своим плечом. Моя левая ладонь
продолжала лежать на серебряном навершии меча, а пальцы сжались на рукояти до
побеления костяшек. Внутри меня всё заледенело от глухого, беспощадного гнева.
Эта женщина предала меня, когда я был калекой, а теперь она смела преграждать
путь моей карете на грязных улицах Валарии.
Из кареты плавно, с отточенной грацией столичной пантеры, вышла Ванесса.
Она была чертовски красива той холодной, безупречной красотой, которая когда-то
пленила меня, глупого юнца. На ней был роскошный зимний плащ из темно-сливового
бархата, отороченный белоснежным лисьим мехом. Её золотистые волосы были уложены
в сложную высокую прическу под кокетливой кружевной шляпкой, а пальцы прятались
в пушистой муфте. От нее волной исходил тот самый тяжелый, приторно-сладкий
аромат мускуса и роз, который вчера пахнул из подброшенного под дверь Элинор
конверта.
Но стоило ей сделать шаг к ступеням аптеки, как её надменный взгляд упал на мои
ноги.
Ванесса застыла. Её безупречно накрашенные губы приоткрылись в немом изумлении,
а бледная ручка в дорогой перчатке судорожно прижалась к груди. Она смотрела на
то, как я твердо, ровно стою на обеих ногах, не опираясь на трость, костыль или
плечо слуги. Её глаза расширились от дикого, неописуемого шока. Вся её светская
спесь мгновенно испарилась, обнажив растерянную и испуганную бабу.
— Алистер… — выдохнула она, её голос, обычно высокий и мелодичный, сейчас
прозвучал сипло и неровно. — О девы небесные… это правда. Ты… ты ходишь. Са сам!
Я отпустил рукоять меча, заложив руки за спину. Моя осанка была безупречной. Я
смотрел на неё сверху вниз с тем холодным, ледяным презрением, которое копилось
в моей душе долгие шесть лет.
— Как видишь, леди Ванесса, — сухо ответил я, и мой голос прозвучал как удар
топора по замерзшему дереву. — Твои молитвы о моей скорой кончине в Черном утесе
не были услышаны богами.
Ванесса быстро справилась со своим шоком, её лицо снова превратилось в маску
благородной светской дамы. Она сделала шаг ко мне, её пушистая муфта коснулась
моего предплечья. Она попыталась заглянуть мне в глаза с той фальшивой,
удушающей нежностью, которую я когда-то принимал за любовь.
— Алистер, дорогой мой… — зашептала она, и её губы растянулись в заискивающей
улыбке. — Ты не представляешь, какое это счастье! Наш разрыв… наша разлука была
такой ужасной ошибкой! Моя семья… мы были в таком отчаянии из-за твоих ран. Но
теперь, когда ты снова здоров и силен, когда король вновь призывает тебя в
Совет… Мы должны забыть старые обиды. Мы ведь венчаны перед богами, Алистер…
Я брезгливо отступил на шаг назад, заставляя её руку бессильно повиснуть в
воздухе. Её прикосновение вызывало у меня такое же отвращение, как контакт с
болотной гнилью.
— Наш брак аннулирован указом короля пять лет назад, Ванесса, — чеканя каждое
слово, произнес я. — Из-за твоего предательства и побега. Мы чужие люди. И у
тебя нет никаких прав ни на мои земли, ни на меня самого.
Ванесса поджала губы, её глаза злобно сузились. В этот момент она наконец
перевела взгляд на женщину, стоявшую чуть позади меня.
Элинор стояла абсолютно спокойно. Её простое темно-синее платье смотрелось на
фоне роскошного бархата Ванессы скромно, но в её прямой осанке, в её холодном,
анализирующем взгляде серо-стальных глаз было столько королевского достоинства,
силы и ума, что моя бывшая жена мгновенно почувствовала угрозу. Она увидела в
Элинор не просто сиделку, а настоящую, опасную соперницу, которая забрала то,
что Ванесса так глупо выбросила.
— Так это она? — Ванесса скривила губы в брезгливой усмешке, оглядывая Элинор с
головы до ног. — Та самая провинциальная вдовушка лекаря, о которой шепчется вся
приграничная знать? Надо же… Алистер, я думала, твои вкусы более изысканны. Ты
променял дочь великого казначея королевства на нищую торговку сушеными жабами?
Как это патетично.
Я почувствовал, как ярость горячей волной ударила в голову, но прежде чем я
успел сказать слово, Элинор сделала шаг вперед, мягко коснувшись своими пальцами
моего предплечья. Этот короткий жест мгновенно успокоил меня, возвращая холодный
рассудок.
— Леди Ванесса, — голос Элинор прозвучал неожиданно низко, ровно и с такой
убийственной иронией, от которой придворная дама вздрогнула. — Сушеные жабы,
возможно, не стоят вашего внимания. Но именно мои знания анатомии и гигиены
вернули графу способность ходить без боли. А ваши… ваши столичные манеры и
капризы шесть лет назад лишь довели его до предсмертного состояния. И если
говорить о вкусах… Алистер выбрал женщину, которая спасает жизни, а не ту,
которая сбегает при первом же запахе крови.
Прохожие на площади, затаив дыхание наблюдавшие за этой сценой, начали тихо
перешептываться. Стычка была публичной, и Ванесса проигрывала её по всем
статьям. Её идеальное бледное лицо покрылось некрасивыми красными пятнами гнева.
— Дерзкая девка… — прошипела Ванесса, её пальцы судорожно сжали муфту. Она
перевела взгляд на меня, и в её глазах вспыхнул злой, торжествующий огонь. — Что
ж, наслаждайтесь своим триумфом, пока можете. Завтра вечером во дворце состоится
Большой зимний бал королевы. Я лично прослежу, чтобы твоя вдовушка получила
приглашение, Алистер. Посмотрим, как эта провинциальная лекарка будет резать
мясо своим ланцетом перед лицом королевской семьи. Столичный свет сожрет её
живьем и не заметит.
Она сделала шаг ко мне, её лицо оказалось совсем близко. Запах её мускусных
духов удушливой волной ударил мне в ноздри. Ванесса понизила голос до ядовитого
шепота, предназначенного только для моих ушей:
— И помни, Алистер… Король очень подозрительно относится к твоему внезапному
«чудесному» выздоровлению. Высокая Церковь уже ищет признаки колдовства и ереси
в твоих землях. Отец Томас усердно строчит доносы епископу. Если твоя маленькая