Страница 36 из 74
Но моя работа в больнице… эти бесконечные дежурства, ночные вызовы, спасенные
жизни… Он не смог этого понять. Ему нужна была домашняя, покорная жена, которая
ждет его с ужином и заглядывает в рот. А я спасала людей. Мы просто стали
чужими. Медленно, незаметно, пока любовь окончательно не остыла, оставив после
себя лишь ледяную пустыню.
Алистер повернулся ко мне. Его темные глаза горели таким глубоким, понимающим
светом, что у меня перехватило дыхание.
— Твой муж был дураком, Элинор, — тихо проговорил он, и его пальцы нежно
коснулись моей щеки, убирая за ухо влажную прядь волос. Его прикосновение
отозвалось во мне настоящей электрической вспышкой. — Огромным дураком. Сила
женщины — это не порок. Это благословение. Я никогда не видел никого, равного
тебе. Ты — сама жизнь. Теплая, сильная, настоящая.
Его лицо приближалось. Я видела его приоткрытые губы, чувствовала его
прерывистое дыхание на своей коже. Последние преграды рухнули. В этой маленькой
каморке под рев бурана за стенами мы были просто мужчиной и женщиной, нашедшими
друг друга среди ледяной пустыни чужих миров.
Наши губы наконец встретились.
Этот поцелуй не был похож на тот торопливый, испуганный поцелуй в лаборатории
Черного утеса. Он был медленным, глубоким, полным накопившейся страсти и немого
признания. Алистер целовал меня так, словно я была его единственным спасением,
его воздухом и его жизнью. Его сильные руки крепко обхватили мою талию, прижимая
к своей горячей груди, а я запустила пальцы в его темные, влажные волосы,
отдаваясь этому чувству без остатка.
Когда мы наконец отстранились друг от друга, тяжело и прерывисто дыша, огонь в
очаге уже угасал, оставляя комнату в таинственном полумраке. Алистер бережно
прижал меня к себе, укрывая нас двоих теплым меховым пледом.
Я лежала на его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца, но в моей душе,
наряду с невероятным счастьем, ворочался глухой, холодный страх. Мы были вместе.
Мы принадлежали друг другу. Но впереди нас ждала столица, полная змей, интриг
Ванессы и опасных дорог, которые могли разрушить это хрупкое, новорожденное
счастье.