Страница 29 из 74
Глава14
Свеча на моем рабочем столе тихо потрескивала, роняя тяжелые капли желтого воска
на деревянную подставку.
Время перевалило за полночь, но сон не шел ко мне. Я сидела в своей новой
лаборатории, окруженная тонкими стеклянными колбами и пучками сушеных трав, и
методично растирала в фаянсовой ступке кору белой ивы. Физическая усталость
после тяжелого дня в деревне и столкновения с отцом Томасом давила на плечи
свинцовой тяжестью, но мой разум продолжал лихорадочно прокручивать события
последних часов.
Я до сих пор видела перед глазами суровое лицо священника, его костлявый палец,
указывающий на меня, и… широкую спину Алистера, заслонившую меня от крестьянских
вил. Этот мужчина без колебаний встал между мной и разъяренной толпой, поставив
на кон свою власть и репутацию. В его мире это было безумием, но он сделал это.
Для меня.
Вдруг в дверь моих покоев тихо, деликатно постучали.
Я вздрогнула, едва не выронив тяжелый пестик. Кто мог прийти ко мне в такой час?
Марта уже давно спала в своей каморке на первом этаже женского крыла.
Я поднялась, поправила шаль на плечах и подошла к двери. Потянула на себя
тяжелый засов.
На пороге стоял Алистер.
Он был без своего графского плаща, в простой темной рубахе со шнуровкой на груди
и высоких кожаных сапогах. В его темных волосах еще поблескивали нерастаявшие
капли растаявшего снега — метель на улице разыгралась не на шутку. Но сильнее
всего меня поразил его взгляд. В его глазах горело странное, лихорадочное
нетерпение, смешанное с глубоким, согревающим теплом. В руках он сжимал
небольшой сверток из оленьей кожи, перевязанный грубой бечевкой.
— Алистер? — прошептала я, отступая назад и впуская его в теплую, пахнущую мятой
и лавандой комнату. — Что-то случилось? Лорду Гектору хуже?
— С дядей всё в порядке, Элинор, — его голос прозвучал как низкий, хриплый
рокот. Он закрыл за собой дверь и задвинул засов, отсекая нас от холодного
внешнего мира. — Райан вернулся.
Сердце в моей груди замерло, а затем пустилось в сумасшедший галоп. Саквояж с
травами на столе, колбы, свечи — всё вокруг мгновенно потеряло значение. Остался
только этот мужчина и кожаный сверток в его руках.
— Райан… Он нашел её? — мой голос сорвался на едва слышный шепот. Пальцы
мгновенно стали ледяными.
Алистер подошел ко мне вплотную. Его теплое дыхание коснулось моего лба. Он
бережно протянул мне сверток.
— Мой разведчик настиг караван Торвальда у Озерного поста. Твоя дочь с ними,
Элинор. Она жива и здорова, хотя сильно напугана. Купец везет её в столицу. Но
это еще не всё. Райану удалось перехватить письмо столичного поверенного
Торвальда, которое везли с попутным гонцом в Валарию. Оно адресовано центральной
королевской аптеке. Возьми.
Я дрожащими руками приняла сверток. Кожа оленя была холодной от уличного мороза,
сургучная печать с гербом купеческой гильдии казалась тяжелой, как свинец.
Я бросилась к столу, схватила ланцет Иоганна и без жалости перерезала прочную
бечевку. Сдернула кожаную обертку. Внутри лежал лист плотной, дорогой бумаги,
сложенный вчетверо.
Я развернула его, приблизив к пламени свечи. Текст был написан корявым,
торопливым почерком столичного писца на местном наречии Верлании. В нем
сообщалось о прибытии «диковинной девицы» и планах выгодно пристроить её при
дворе замуж за богатого вельможу или отдать в услужение королевскому аптекарю.
Мои глаза быстро бежали по строчкам, наполняясь слезами ярости и бессилия…
Но в самом низу листа, на чистом поле пергамента, я заметила странные,
торопливые каракули, сделанные совсем другими чернилами. Словно кто-то писал в
спешке, улучив свободную минуту, пока писарь отвернулся.
Это были латинские буквы и символы. Медицинские символы, которые в этом мире
никто не мог понять.
«Rp: NaCl 0.9% — t 36.6. Mama, я жива! Я в столице. Они думают, что я немая
ведьма, потому что я кипячу воду и мою руки. Меня везут в Королевскую аптеку.
Ищи меня там. Я люблю тебя. Арина»
Мой ланцет с тихим звяканьем выпал из онемевших пальцев, покатившись по дубовой
столешнице.
NaCl 0.9% — физраствор. Температура тридцать шесть и шесть. Моя Ариша! Моя
умница, моя девочка-студентка медицинского колледжа! Она сообразила, она поняла,
что её записи сочтут бессмысленным бредом, но её мама — врач — мгновенно узнает
этот международный шифр!
Слезы хлынули из моих глаз бурным, безудержным потоком. Это были не слезы горя —
это было ошеломляющее, пьянящее счастье, от которого кружилась голова. Огромная
плита страха и безвестности, которая давила на мою грудь с момента пробуждения в
этом мире, наконец растаяла, обратившись в воду.
Моя дочь жива. Она в безопасности, она борется, она стерилизует воду в своей
аптеке и ждет меня.
Я закрыла лицо руками, мои плечи судорожно задвигались. Силы окончательно
покинули меня, колени подогнулись, и я начала медленно оседать на пол.
Но упасть мне не дали.
Алистер мгновенно оказался рядом. Его сильные, горячие руки подхватили меня под
мышки, не давая упасть на колени, и легким движением увлекли вверх. В следующую
секунду я оказалась прижата к его широкой, могучей груди.
Его руки крепко обхватили мою талию, укрывая от всего мира, а его подбородок
уткнулся в макушку моих растрепанных волос. От него пахло морозом, хвоей и тем
самым надежным мужским теплом, которое я уже отчаялась когда-либо почувствовать.
— Тихо, Элинор, тихо… — рокочущий, нежный шепот Алистера вибрировал в его груди,
отдаваясь прямо в моем сердце. — Я же обещал тебе. С ней всё хорошо. Мы найдем
её. Клянусь тебе.
Я вцепилась пальцами в плотную шерсть его темной рубахи, пряча лицо на его плече
и заливая его слезами радости. Мой плач был тихим, прерывистым, но в этих
объятиях я впервые почувствовала себя не сильным, всемогущим хирургом Аллой
Дмитриевной, которая обязана тащить на себе весь мир, а просто женщиной.
Женщиной, которую защищают. Которую берегут.
Алистер медленно покачивал меня в своих объятиях, его ладонь бережно гладила
меня по спине, успокаивая судорожные вздохи.