Страница 20 из 74
смертельный ужас, невероятное облегчение, потрясение и… нечто новое, от чего у
меня перехватило дыхание. Это было чистое, благородное обожание. Мужчина смотрел
на меня так, словно я только что сотворила чудо на его глазах.
Он поднялся на ноги. Хромота, которая обычно мешала ему двигаться быстро, сейчас
казалась несущественной. Он подошел к моему стулу и, проигнорировав все правила
сословного этикета и присутствие слуг, опустился предо мной на колени.
Его большие, горячие ладони бережно, но крепко обхватили мои трясущиеся пальцы.
— Элинор… — его голос прозвучал как надтреснутый шепот, полный непередаваемой
нежности и благодарности. — Ты… ты снова спасла его. Я думал, это конец. Я
никогда не видел такого лечения… Что ты сделала?
Я посмотрела на наши соединенные руки. Его ладони были надежными, теплыми, и эта
опора помогла мне окончательно прийти в себя. Мой профессиональный панцирь,
который я так тщательно выстраивала все эти дни, дал глубокую трещину.
— Это называется приемом Геймлиха, Алистер, — тихо ответила я, глядя ему прямо в
глаза. Мой голос всё еще подрагивал от остатков адреналина. — Мы создали резкое
давление в легких, чтобы вытолкнуть застрявший кусок наружу. Как пробку из
бутылки. Обычная физика.
Алистер прижал мои руки к своей груди, и я почувствовала, как бешено бьется его
сердце под тонкой шерстью рубахи.
— Мне плевать, как это называется, — прошептал он, и его взгляд потемнел от
переполнявших его чувств. — Ты вернула мне его. Снова. Клянусь всеми богами,
Элинор, отныне никто в этом замке не посмеет усомниться в твоем слове. Ты —
самое ценное, что есть в этих стенах. И я… я никогда не смогу отплатить тебе за
то, что ты сделала.
Мы смотрели друг на друга в полумраке комнаты, и в этой тишине, нарушаемой лишь
ровным дыханием засыпающего Гектора, я поняла, что наши жизни теперь связаны
невидимым, но неразрывным узлом. Я пришла сюда как должница, но теперь я знала,
что этот суровый граф Рэйвенсвуд готов отдать за меня жизнь.
И это пугало меня сильнее, чем любые угрозы подземелий. Потому что мое сердце,
так долго молчавшее после земного развода, теперь билось в унисон с его сердцем.