Страница 14 из 74
терпеть не мог женщин и целителей, доверился этой хрупкой вдове.
Внутри меня шевельнулось странное, горячее чувство. Это было не просто
облегчение от того, что дяде лучше. Это было восхищение. Элинор стояла передо
мной — уставшая, со сбившимся дыханием, с засученными рукавами простого платья,
но в её осанке, в её спокойном взгляде было столько королевского величия и силы,
сколько я не видел ни у одной придворной дамы в столице. Она не просила защиты —
она сама диктовала свои правила в моем замке. И её правила работали.
Я медленно повернулся к управляющему и замершему в дверях целителю.
— Магистр Грегори, — произнес я, и мой голос прозвучал сухо и твердо. — Ваши
услуги в этой комнате больше не требуются. Можете возвращаться в свои покои. И
заберите свою бронзовую чашу.
— Но, ваша светлость! — Грегори побелел как полотно. — Это же… это попрание всех
правил! Королевская академия…
— Королевская академия далеко, Грегори, — оборвал я его, прищурившись. — А
Черный утес — здесь. И мой дядя идет на поправку под присмотром леди Элинор.
Если вы еще раз посмеете войти сюда без её разрешения или устроите истерику — я
прикажу Аларику выпороть вас на конюшне, несмотря на ваш столичный патент.
Идите.
Целитель открыл было рот, но, натолкнувшись на мой взгляд, мгновенно сдулся. Он
поклонился — на этот раз коротко и неловко — и буквально вымелся из коридора,
полы его мантии смешно захлопали по каменным плитам.
Я повернулся к Аларику.
— Выдели Элинор лучшие покои в женском крыле. И проследи, чтобы у нее было всё,
что она потребует. Чистая вода, дрова, еда. Её приказы касательно ухода за
лордом Гектором выполнять беспрекословно.
— Будет исполнено, ваша светлость, — управляющий поклонился и поспешил скрыться
вслед за лекарем.
Мы остались в комнате втроем: я, Элинор и тихо сопящий на подушках дядя.
Я подошел к Элинор ближе. Настолько близко, что мог рассмотреть крошечную
родинку у нее на виске и влажные темные ресницы. Её серые глаза смотрели на меня
в упор, без вызова, но и без тени покорности.
— Вы рисковали жизнью, вдова, — тихо произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Если
бы дяде стало хуже от твоего «сквозняка», Грегори лично развел бы костер для
ведьмы на площади.
Элинор слегка улыбнулась. На её бледных губах эта улыбка смотрелась удивительно
красиво.
— Я знаю, на что шла, ваша светлость, — ответила она своим низким, согревающим
голосом. — Но хороший хирург… хороший врач должен уметь рисковать ради жизни
пациента. Доверьтесь мне, граф. Вашему дяде больше ничего не угрожает, пока я
рядом.
Я почувствовал, как в моем сердце, давно превратившемся в холодный камень,
что-то дрогнуло. Эта женщина пришла в мой замок как должница, но теперь я
понимал, что готов отдать ей всё золото Черного утеса, лишь бы она продолжала
смотреть на меня этим уверенным, спокойным взглядом.
— Хорошо, Элинор, — негромко произнес я, делая шаг назад, чтобы не поддаться
безумному желанию коснуться её лица. — Две недели начались. Покажи мне, на что
ты способна.
Я круто повернулся и вышел из покоев, стараясь не хромать слишком сильно. Но я
знал, что отныне мои мысли будут возвращаться в эту светлую, пахнущую морозом
комнату гораздо чаще, чем мне хотелось бы признавать.