Страница 11 из 74
Глава 5
Запах в покоях лорда Гектора стоял такой, что у меня — человека, прошедшего
через сотни дежурств в гнойной хирургии — мгновенно перехватило дыхание.
Это была удушливая, плотная смесь застарелого человеческого пота, немытого тела,
мокрой шерсти и приторно-сладкого, одуряющего фимиама, который курился в
бронзовой чаше у постели. Местные целители заперли все окна, завесили их
тяжелыми бархатными портерами и жгли здесь какую-то болотную дрянь, полагая, что
«очищают» воздух от демонов болезни. На самом деле они просто медленно душили
больного угарным газом и пылью.
В углу просторной, но темной комнаты жалась молодая служанка. На вид ей было не
больше шестнадцати. Одетая в простую серую робу, она испуганно комкала в руках
грязную тряпку, а её глаза были красными от слез.
— Как тебя зовут, девочка? — негромко спросила я, ставя свой саквояж на тяжелый
сундук у входа.
— Берта, госпожа… — пропищала она, испуганно косясь на шедшего за мной Аларика.
Управляющий, впрочем, заходить внутрь не стал — остался стоять в дверях,
брезгливо прикрывая нос рукавом кафтана.
— Отлично, Берта. Слушай меня внимательно, — я подошла к огромной кровати под
балдахином.
На ней, утопая в серых от грязи пуховиках, лежал лорд Гектор. Когда-то этот
мужчина явно был настоящим богатырем — его широкие плечи и крупные суставы
выдавали бывалого воина. Но сейчас его могучее тело выглядело жалко. Правая
сторона лица была неестественно перекошена, правая рука безвольно лежала вдоль
туловища, скрюченная в судорожном спазме. Но самым живым на этом бледном лице
были глаза. Огромные, темные, налитые кровью от гнева и бессилия. Он уставился
на меня с такой яростью, будто хотел испепелить на месте. Из его приоткрытого
рта вырвался глухой, клокочущий звук:
— Кхх… ыыы…
— Спокойно, лорд Гектор, — я наклонилась над ним, осторожно касаясь пальцами его
левого, здорового запястья. Пульс был полным, жестким — давление у старика явно
зашкаливало, подстегиваемое удушьем и гневом. — Я знаю, что вы сердитесь. Я бы
тоже злилась, если бы меня заперли в этом склепе и морили болотным дымом. Но
теперь здесь командую я. И мы начнем с того, что вернем вам возможность дышать.
Я повернулась к замершей служанке.
— Берта, немедленно сорви эти шторы. Все до единой. И распахни окна.
Девочка ахнула, прижав ладони к губам.
— Но, госпожа! Магистр Грегори говорил, что холодный воздух впустит духов зимней
лихорадки! Лорд Гектор простудится и умрет!
— Единственное, от чего сейчас умирает лорд Гектор — это от этой копоти и твоего
страха, — отрезала я, направляясь к окнам сама. — Открывай окна, Берта. Это
приказ графа. Или ты хочешь, чтобы тебя высекли на конюшне?
Упоминание порки подействовало мгновенно. Дрожащими руками Берта уцепилась за
пыльный край тяжелого бордового бархата. С треском оборвалось несколько колец, и
комната наконец залилась бледным, холодным светом осеннего дня. Следом я
распахнула тяжелые створки окна.
В лицо ворвался чистый, морозный ветер, пахнущий снегом и сосновой хвоей.
Приторный дым из бронзовой чаши начал стремительно таять, уступая место
свежести. На кровати лорд Гектор сделал глубокий, судорожный вдох, его грудная
клетка шумно расширилась.
— Вот так, — я улыбнулась ему. — Дышите, лорд Гектор. Свежий воздух — лучшее
лекарство для вашей головы.
Затем я подошла к изголовью кровати и без жалости сгребла в кучу развешанные там
«амулеты»: сушеные лапки каких-то земноводных, грязные мешочки с солью и
шерстью. Всё это отправилось в ведро для мусора.
— Берта, принеси мне большую лохань с горячей водой, чистое мыло и те сухие
простыни, которые я привезла с собой. Они в карете у Аларика. Быстро!
Служанка испуганно кивнула и вымелась из комнаты, едва не сбив с ног
управляющего, который с крайним недоумением наблюдал за моим «ведовством» из
коридора.
Я осталась наедине с пациентом. Лорд Гектор продолжал буравить меня глазами, в
которых ярость медленно уступала место изумлению. Он явно не привык, чтобы
женщина так бесцеремонно распоряжалась в его покоях.
Я подошла к кровати, открыла свой деревянный саквояж и достала флакон с чистым
спиртом и мягкую льняную ветошь.
— Сейчас будет немного пахнуть лекарством, лорд Гектор, — негромко проговорила
я, садясь на край постели. — Я собираюсь обтереть ваше тело. Вы не мылись как
минимум неделю, ваша кожа забита потом, а это мешает ей дышать. Будет прохладно,
но потерпите.
Я начала аккуратно раздевать его. Правая рука была зажата в сильном тоническом
спазме — пальцы согнуты в кулак, локоть прижат к груди. Типичная картина после
инсульта. Действовать нужно было мягко, чтобы не повредить суставы.
Когда Берта вернулась, неся дымящуюся лохань и стопку моих кипяченых белых
простыней, комната уже полностью проветрилась. Я заставила служанку закрыть
окна, оставив лишь узкую щель для микропроветривания.
— Помогай мне, Берта. Держи лорда за плечо, пока я обтираю ему спину.
Мы начали процедуру. Лорд Гектор пытался мычать, его здоровое левое плечо
напрягалось, но я действовала уверенно и бережно. Теплая вода с мылом, а затем
легкое обтирание разбавленным спиртом творили чудеса. Кожа старика порозовела,
ушел этот жуткий, сероватый оттенок увядания.
Когда мы переодели его в чистую, сухую сорочку и переложили на свежие, пахнущие
морозом простыни, лорд Гектор заметно расслабился. Его дыхание стало ровным, без
прежнего свиста.
— А теперь, лорд Гектор, самое сложное, — я села с его правой, парализованной
стороны. — Мы будем учить ваше тело вспоминать, как двигаться. Ваша рука сейчас
как запертый замок. Если мы не начнем открывать его прямо сейчас, суставы
срастутся, и вы никогда больше не сможете держать кубок. Будет немного больно,
но вы — воин. Терпите.
Я взяла его тяжелую, холодную правую кисть в свои теплые ладони. Спазм был
сильным. Я начала медленно, круговыми движениями массировать основание большого
пальца, разогревая мышцы. Мои пальцы двигались уверенно, находя триггерные
точки, которые заставляли зажатые сухожилия расслабляться.