Ты — мой Свет

Я подняла ослабевшую руку и нежно провела по его жестким темным волосам, слегка массируя кожу головы, так же, как и три года назад. — Я слышала твою колыбельную, Касс, — едва слышно прошептала я. — Расскажи мне, что произошло.

Он глубоко вздохнул, беря себя в руки, и немного отстранился. В его глазах плескалась такая безграничная нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Милли, сначала нужно набраться сил. Сейчас тебя приведут в порядок, накормят... — Касс резко вскочил с кровати, в два широких шага пересек комнату и распахнул дверь. От его генеральского рыка, казалось, содрогнулись стены: — Оран! Целителя сюда! Горничных, бульон для Её Высочества, живо!

— Касс... — неуверенно позвала я, когда он закрыл дверь и снова повернулся ко мне. — Почему ты называешь меня «Её Высочеством»?

— Я всё тебе расскажу, родная, всё, — мягко пообещал он, садясь обратно на край постели. — Но сначала поешь.

Я обняла Тео, который тут же радостно залез ко мне под бок и доверчиво прижался, пачкая надетую на меня сорочку остатками каши. Сорочка, к слову, была не моя, а очень дорогая, из тончайшего шёлка, как будто я вернулась в ту, свою старую жизнь.

Я посмотрела на Касса. В груди разливалась такая щемящая, теплая нежность, что на глаза снова навернулись слезы.

— Какое счастье видеть тебя зрячим, Касс. Я так мечтала об этом. — Я прислонилась к нему, вдыхая его такой родной и почти забытый запах.

Касс обнял нас обоих, бережно прижимая к себе.

— Как же я люблю тебя, Милли, — произнес он с такой обезоруживающей искренностью, что мои щеки мгновенно вспыхнули румянцем. — Целая неделя... Неделя без сознания. Я чуть с ума не сошел.

Ответить я не успела. Дверь распахнулась, и в покои, тихо ахая, вбежали горничные: одна из них уже несла поднос с горячим бульоном, вторая — таз с водой, третья — ворох каких-то тканей. Следом влетел запыхавшийся, перепуганный целитель со своим саквояжем, и в комнате сразу стало суетливо и многолюдно.

Целитель приблизился к постели в полупоклоне. Касс нависал над ним, словно грозовая туча, скрестив руки на груди, отчего бедняга-лекарь, казалось, старался стать еще меньше.

— Ваше Высочество, — он низко склонил голову, не смея поднять глаз. — Позвольте осмотреть вас.

Слова повисли в воздухе. «Ваше Высочество». Я замерла, опешив. В голове замелькали обрывки мыслей: чтобы меня так называли, нужно было как минимум стоять с принцем у алтаря, но нашей женитьбы с Кассом в реальности никогда не было! Я бросила быстрый, непонимающий взгляд на Кассиана. Он смотрел на меня не отрываясь, его взгляд был спокойным и уверенным. «Доверься мне», — читалось в его черных глазах.

Ладно, Касс знает, что делает. Я коротко кивнула лекарю.

Целитель поднял руки, и с его пальцев сорвались пульсирующие изумрудные нити магии. Они мягко окутали мое тело. Зеленоватые блики заплясали на стенах комнаты. Спустя пару минут свечение плавно втянулось обратно в ладони лекаря, и он шумно, с явным облегчением выдохнул.

— Поразительно… — пробормотал он себе под нос, а затем громче отчеканил: — Всё в норме. Резерв полон, магические каналы сияют, как новенькие, никаких повреждений нет. Но стоит перестраховаться.

Целитель суетливо защелкал замками своего саквояжа, выкладывая пузыречки с зельями.

— Ваше Высочество, пожалуйста, строго соблюдайте постельный режим ещё пару дней, — затараторил он, пятясь к двери. — Полноценно питайтесь, дышите свежим воздухом. Принимайте эти укрепляющие зелья каждый день. И умоляю, не поднимайте Его Высочество на руки! Вам пока нельзя поднимать ничего тяжелее ложки!

У меня вытянулось лицо. Я медленно, очень медленно перевела взгляд на Касса. На его двухметровый рост, на широченные плечи, затянутые в темный военный мундир, на гору литых мышц. Я мысленно представила, как пытаюсь поднять этого мужчину на руки, и у меня нервно дернулся уголок губ. Я как бы и не собиралась…

И тут мой взгляд упал на Тео, который с важным видом ковырял пальцем шелковое покрывало. Лекарь, уходя, отвесил ему низкий поклон. Мой двухлетний сын — тоже «Его Высочество»?! Великая Матерь, да что вообще здесь происходит?!

Ответить мне не дали. Едва за целителем закрылась дверь, комната наполнилась птичьим щебетанием горничных. Дальше всё слилось в одну пеструю круговерть. Плеск теплой воды с ароматом лаванды. Осторожные касания мягких полотенец. Шуршание баснословно дорогого, струящегося шелка глубокого синего цвета, в который меня бережно облачили. Звон серебряной ложки о фарфоровую пиалу с горячим, золотистым бульоном, который влил в меня новые силы. Плавные движения гребня, распутывающего мои волосы. Горничные знали свое дело и быстро привели меня в порядок.

И вдруг всё стихло. Последняя служанка с влажными полотенцами выскользнула за дверь. Тяжелый замок мягко щелкнул, отрезая нас от остального мира. В комнате остался лишь приглушенный треск дров в камине да тихое сопение Тео.

Касс стоял у окна, прислонившись плечом к каменной кладке, и неотрывно смотрел на меня. В отсветах огня его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась бездна тепла.

Я отставила пустую пиалу на прикроватный столик, поправила непривычно гладкий, тяжелый шелк на коленях и встретила его взгляд.

— А теперь, Касс, — твердо произнесла я, — объясни мне, что происходит?