Ты — мой Свет

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного предчувствия.

Касс сделал шаг ближе, почти вплотную к моей спине. Его теплые пальцы осторожно коснулись моего плеча, и, не спеша, наслаждаясь каждым прикосновением, он аккуратно перекинул мои волосы вперед. Его ладони нежно прошлись по моей шее и плечам, отчего по телу прокатилась горячая волна дрожи. Он наклонился ближе, и я отчетливо почувствовала, как он на мгновение замер, глубоко втягивая носом аромат моей кожи, словно пытаясь навсегда запечатлеть его в памяти. А потом протянул ладонь вперед.

Я медленно опустила взгляд на его руку. В его большой ладони лежала изящная тонкая цепочка с невероятно красивым серебряным кулоном в виде маленького солнца.

— Ты мой свет, Милли. Луч света, ведущий меня в темноте. Где бы я был, если бы не ты? — тихий шепот Касса, казалось, проникал в самое сердце.

Холодный металл кулона опустился мне на грудь, но мгновенно согрелся от тепла моего тела. Мелкий замочек тихо щелкнул. Я подняла руку, касаясь пальцами филигранной работы. Красивая вещица... Красивая и невероятно дорогая: судя по мелкой вязи рун, это был защитный артефакт, но не только. Я прекрасно понимала, что это такое. Маячок. Касс ничего не объяснял, но этот жест был красноречивее любых слов. Он хотел меня найти. И он собирался это сделать в ближайшем будущем.

Внутри разлилась тихая, щемящая грусть. Как бы я хотела деактивировать Брошь Сокрытия, чтобы у Касса получилось… Но неизвестно, кто найдет меня первым. Если это будет отец, то мне уже не жить.

— Этот кулон принадлежал моей матери, Милли. Я хочу, чтоб он был у тебя.

— Но почему? Это ведь дорогая для тебя вещь

— Не дороже жизни, которую ты сохранила. Я не помню, когда в последний раз кто-то заботился обо мне просто так. — Он невесело усмехнулся. — Просто потому, что не смог оставить одного, просто потому что захотел помочь, не оглядываясь на статус или благодарность от меня. Мама не в счет. Либо от меня чего-то хотят, либо боятся. Третьего почти не бывает.

— А ты? — тихо спросила я.

— А я привык. — Он помолчал. — Мама, едва ли не единственная, кто заботится обо мне, просто потому что хочет заботиться. Обнимает, поправляет воротник, как в детстве. Но даже она уже не поет мне колыбельные, — послышался сдавленный смешок. — Все остальные... держат дистанцию, как и положено…

— Кому положено?

Он не ответил сразу, и я поняла, что подошла слишком близко к запретной черте. Касс не хотел о себе говорить.

— Человеку в моём положении, — наконец глухо произнёс он. — Ты, Милли, первая за долгое время, кто помог мне не из-за страха или желания что-то от меня получить.

Я обхватила его руки, обнимающие меня, чувствуя, как в груди болезненно сжимается сердце. Как же он, наверное, одинок.

— Касс…

Окутав мое запястье надежным кольцом пальцев, Касс медленно, словно боясь спугнуть, развернул меня лицом к себе.

— Завтра меня уже не будет здесь, — произнес он, и в его голосе прозвучала боль. Его черные, словно бездна, глаза смотрели сквозь меня. Он поднял свободную руку, кончиками пальцев бережно касаясь моего подбородка. — Но позволь мне сделать то, о чем я мечтаю уже второй день.

— Что?.. — едва слышно выдохнула я.

— Это.

И этот невозможный маг меня поцеловал. Его губы коснулись моих с такой трепетной, почти болезненной нежностью, словно он боялся, что от любого резкого движения я рассыплюсь у него в руках. И это бесконечно бережное прикосновение заставило весь остальной мир разом перестать существовать.

— Я не знаю, кто ты, Милли, — его шепот обжигал кожу, заставляя забыть обо всем на свете. — И ты не знаешь, кто я. Да и зачем нам это знать?.. Моя маленькая девочка, мой свет в этой непроглядной тьме...

— Зачем, Касс? Зачем ты всё это говоришь? — прошептала я, чувствуя, как внутри снова поднимается горячая, удушливая волна слез.

— Потому что это не просто так, солнце мое. Мы не просто так встретились. Ты не просто так меня спасла, всё это что-то да значит.

— Касс… — попыталась возразить я, но он мягко перебил:

— Милли, пожалуйста…

Его губы скользили по моему лицу, оставляя легкие, трепетные поцелуи на веках, на щеках, путаясь в волосах.

— Касс, это плохая идея, — прошептала я, чувствуя, как от отчаяния начинают дрожать губы. — Если ты узнаешь мою историю, ты сам меня бросишь. Зачем тебе сталкиваться с такой проблемной мной?

— Не говори так, Милли. Я смогу тебя защитить…

Горячие слезы все-таки прорвались и покатились по щекам. Защитить? От великого герцога Вальдеса, главы Дома Тьмы? От человека, который держит в страхе всё королевство? Нет. Против этого монстра не устоит никто. Да, может быть Касс достаточно влиятелен в военном мире, скорее всего у него какая-то довольно высокая должность… Но герцог? Глава Дома, приближенный короля. Я не хочу, чтобы Касс пострадал из-за меня.

Но Касс не дал мне утонуть в тяжелых мыслях. Его губы мягко коснулись моих мокрых щек, невесомо стирая слезы, а затем он медленно опустился ниже — к заветным ключицам, оставляя горячие следы на коже. От его трепетных прикосновений земля уходила из-под ног, мир сузился до размеров этой тесной комнаты, и только его низкий шепот — «Милли, моя Милли» — удерживал меня на самой грани реальности, не давая раствориться в охватившем нас безумии.

Поцелуй этот затягивал, убаюкивал все тревоги, стирая границы между нами. Мы растворялись друг в друге, беззвучно и безвозвратно, забыв о беге неумолимого времени, о том, кто мы есть на самом деле, и о тяжести сокрытых друг от друга тайн. Существовали лишь мягкое тепло чужих губ, сбившееся на двоих дыхание и эта хрупкая реальность, в которой не было ни прошлого, ни завтрашнего дня. Мы просто жили и дышали друг другом, слепо, отчаянно, всем существом. И сами не заметили, как тихие шаги привели нас на тот самый потертый матрас, что служил Кассу лежанкой все эти изменившие нас дни.

Касс на секунду замер, тяжело дыша, чувствуя всю глубину нарастающего между нами пожара, и хрипло произнес, собирая последние крошки здравого смысла:

— Милли… останови меня сейчас… я сам уже не остановлюсь…

Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я лишь сильнее притянула его к себе. Да и к демону все, будь что будет. Сколько можно жить в страхе, хоть раз в жизни я сделаю то, что хочу. И все, чего я сейчас действительно хотела, — это раствориться в нем, забыть о страхе, о бегстве, о прошлом и будущем. Просто быть с ним здесь и сейчас.