Ты — мой Свет

— Спорное утверждение, Милли, — хмыкнул он, осторожно шагая на запах еды, словно боясь, что ткань вот-вот разойдется по швам. — В исподнем я хотя бы мог нормально дышать. Веди уже к столу, пока я случайно не разрушил этот шедевр портняжного искусства.

Я подавила улыбку и, осторожно взяв его за локоть, направила к деревянной скамье. Касс двигался на редкость скованно, стараясь лишний раз не напрягать плечи. Дождавшись, пока он со вздохом опустится на сиденье, я обогнула стол и поставила перед ним тарелку с горячим омлетом, придвинула кружку с чаем. Касс нахмурился, его рука неуверенно скользнула по столешнице, нащупывая край посуды. Гордый боевой маг явно злился на собственную беспомощность, но упрямо пытался справиться сам.

Не выдержав, я села рядом, подалась вперед и мягко накрыла его большую ладонь своей, направляя её к ручке кружки. Он замер, чутко прислушиваясь к моему дыханию, но руку не отдернул.

— Мои травы сняли воспаление и жар, — тихо нарушила я тишину, глядя на повязку, скрывающую его глаза. — Но они не вернут тебе зрение. Тебе нужен сильный маг-целитель.

— Я знаю, — спокойно отозвался Касс. — Как только мой резерв заполнится хотя бы на треть, я смогу использовать экстренный портал. Перемещусь сразу к себе, а там лекари быстро поставят меня на ноги.

Я покачала головой, забыв, что он этого не увидит:

— Чтобы выдержать пространственный переход, тебе нужно восстанавливаться еще хотя бы пару дней. Иначе магическая нагрузка разорвет твои каналы, и ты снова отключишься, едва шагнув в портал.

— И это я тоже знаю, — он повернул ко мне голову, безошибочно ловя направление моего голоса. — Милли, у тебя же осталось то зелье. Дай мне его.

— Нет, — я инстинктивно отодвинулась. — Нельзя. Если принять такой концентрат дважды за столь короткий срок, он навредит тебе. Следующую дозу можно выпить только через три дня.

Касс усмехнулся, но в этой усмешке скользнула какая-то обреченная твердость.

— Через три дня я уже уйду.

Внутри вдруг стало как-то пусто. Я ведь сама хотела, чтобы он ушел. Чтобы никто не смог раскрыть мое инкогнито. Так почему сейчас сердце так болезненно сжалось?

— Значит, долечишься в своем лазарете, — стараясь, чтобы голос звучал ровно и равнодушно, ответила я.

Я попыталась отодвинуться от стола, чтобы сбежать от этой внезапной тяжести, но Касс перехватил мою руку. Его хватка была мягкой, не причиняющей боли, но твердой.

— Позволь мне увидеть тебя, — тихо, почти хрипло попросил он, поднимая свободную руку.

Я должна была отстраниться, должна была вырваться, или на крайний случай отшутиться. Но вместо этого я замерла и затаила дыхание, когда его теплые пальцы коснулись моего лица. Он изучал меня с трепетной, пугающей нежностью. Подушечки его пальцев медленно скользнули по линии челюсти, очертили скулу, прошлись по изгибу бровей и замерли на моих приоткрытых губах.

Я судорожно выдохнула, прикрыв глаза.

Касс чуть склонил голову, его пальцы медленно скользнули от моих губ к виску, осторожно зарываясь в волосы.

— Ты очень красива, Милли, — его низкий голос окутал меня, на миг лишая дыхания. — Какого цвета у тебя волосы?

Я нервно сглотнула, сбрасывая наваждение, и мягко отстранилась от его ладони.

— Ничего особенного, обычный русый, — сказала я, глядя на свои смоляные черные пряди, упавшие на грудь.

Касс еле заметно улыбнулся уголком губ, словно уловил малейшее изменение в моем дыхании, но не стал настаивать. Я поднялась со скамьи, пряча за этой суетой мелко подрагивающие руки.

— Ешь, Касс. Тебе нужны силы.

Остаток дня прошел в спокойной, хотя и немного натянутой рутине. Я с головой ушла в свои привычные дела: растирала в ступке сушеные коренья, процеживала готовые настойки и перебирала травы. Монотонная работа помогала отвлечься от мыслей о Кассе и от того пугающего чувства, что вспыхнуло во мне утром. Почему я так отреагировала на его прикосновение?

Касс же времени зря не терял. Он сидел на матрасе, скрестив ноги и выпрямив спину. В каждом его выверенном движении, в каждом глубоком, размеренном вдохе безошибочно угадывалась жесткая выучка столичной Академии. Я никогда не училась в Академии, ведь заблокированный резерв отрезал мне туда дорогу. Зато я жадно впитывала знания из домашних книг и не раз читала о таких дыхательных практиках. Касс не позволял магии бесконтрольно выплескиваться наружу. Вместо этого он методично, по крупицам собирал рассеянную энергию, загоняя её в свои поврежденные каналы с помощью сложной системы дыхания для восстановления резерва. Я смотрела на него и восхищалась его самоконтролем.

— Милли, ты сейчас действительно смотришь на меня, или мне это только кажется?

Я вздрогнула, будто он застал меня врасплох, хотя, по сути, так и было.

— Нет, зачем мне на тебя смотреть, — с легкой иронией отозвалась я, пытаясь скрыть смущение за деланой небрежностью.

— Может, потому что я красив?

Я невольно рассмеялась, чувствуя, как понемногу тает внутреннее напряжение.

— Касс, поверь, твое лицо сейчас и повязка совсем не располагают к романтике.

Он хмыкнул почти беззвучно, но улыбка тут же сползла с его губ. Голова медленно повернулась к окну, будто он чувствовал свет, которого не мог увидеть.

— А мне так хочется на тебя посмотреть, — тихо произнёс он. — Посмотреть, какая ты, какого цвета у тебя глаза, посмотреть на твою улыбку. Это так странно — ощущать себя в полной темноте, не видеть ничего вокруг.

— Касс, зрение восстановится...

— Да… — он выдохнул это слово так горько, что я на мгновение забыла, что хотела сказать. Плечи его чуть опустились, будто под невидимой тяжестью. — Но первый, кого я увижу, открыв глаза, будет маг-целитель, а не ты.

Он замолчал на мгновение, сжимая и разжимая пальцы на колене.

— В Академии нас учили не бояться боли, — продолжил он глуше. — Не бояться смерти. Не бояться противника, который сильнее тебя. Нас учили держать резерв под контролем даже тогда, когда жизнь покидает тело. Но никто не учил, что делать, когда ты внезапно становишься беспомощным.

Его челюсть напряглась.

— Такие люди никому не нужны.

Я замерла, глядя на то, как гордость и боль борются внутри него. А потом, не раздумывая, шагнула к нему и мягко провела рукой по его волосам.

Касс вздрогнул от неожиданности, но уже через секунду бессознательно потянулся навстречу моей ладони, прижимаясь щекой к моим пальцам.