Матадор

Глава 19 В сельву

Выйдя из монастыря, я отправился на закупки, но не в тот оружейный магазин, где обычно закупался, а совсем в другой, помельче. Приходилось рисковать, но вряд ли кто-то мог сейчас узнать Эрнесто де ла Барру, тем более, когда он не хотел, чтобы его узнали.

Вместо того чтобы идти по главным улицам, где меня могли увидеть лишние глаза, я свернул в узкие переулки, застроенные старыми домами с облупившейся краской и покосившимися крышами. Здесь пахло жареным луком, пережжённым жиром и мокрыми собаками — запахи бедности, к которым я уже привык за время странствий.

В магазин я шёл с одной целью — вооружиться до зубов и запастись патронами. Нужно купить дробовик, револьвер, вместо утерянного, и к ним хотелось бы приобрести многозарядную винтовку, но с этим придётся повременить, если в продаже такой не окажется, ну и патронов.

Добравшись до оружейной лавки, я вошёл внутрь и тут же попал в уютный смертоносный мирок оружия и патронов. Два продавца, пожилые мексиканцы, недовольно зыркнули на меня из-под густых бровей, думая, что я нищеброд, пришедший выпросить за гроши револьвер начала века, но оказались неправы: деньги у меня имелись.

Ассортимент в магазине был представлен действительно скудный, но револьверов разных моделей хватало, дробовиков же оказалось всего два типа, и не самых лучших. Я выбрал тот, что покороче, но калибром больше, чтобы на ближней дистанции мог сносить всё на своём пути.

А вот с винчестером мне, можно сказать, повезло. Годы шли, и модель 1887 года уже потеряла новизну, да и цена на них здорово упала, так что я смог приобрести его относительно недорого. Купив винчестер, револьвер, дробовик и патроны к ним, я забрал свои приобретения, вооружившись, что называется, до зубов. Винчестер пришлось даже убирать в мешок, вместе с дробовиком, так получалось меньше шансов привлечь внимание патрулей руралес, которые в любое время дня могли остановить меня и задать весьманеприятные вопросы.

Теперь оставалось найти нужного мне человека, который жил в предместьях Мериды. Его адрес мне дал падре, для налаживания связей по закупкам оружия, если у меня появится для того возможность. Мне следовало узнать все нюансы и его условия, чтобы понять, стоит в это ввязываться или нет. Я надеялся, что стоит, хотя и не сильно доверял падре в этом вопросе. Купив лошадь, я вечером отправился по нужному адресу.

Лошадь оказалась неказистой, но крепкой, с широкой грудью и короткой шеей, из тех, что привыкли к долгой дороге и тяжёлой поклаже. Я не торопил её, давая привыкнуть к моему весу и моим рукам, когда в сумерках мы выехали из центра Мериды в сторону предместий, где дома становились всё ниже и беднее, а улицы уже освещались не газовыми фонарями, а лишь редкими свечами за мутными окнами. Вечер опускался на город, и вместе с ним приходили другие звуки: лай собак, пьяные голоса, шум ветра в кронах деревьев, которые возвышались над крышами как чёрные стражи.

Я направил лошадь дальше, к дому нужного мне человека, чувствуя, как ночь плотно сгущается вокруг меня, а впереди ждёт новая, непредсказуемая жизнь. Искомый дом оказался большим особняком, расположенным в начале предместья Мериды. За высоким забором, увитым плетущимися по стенам лианами с ярко-красными цветами, слышались звуки обычной жизни многочисленного семейства.

Кричали дети, перекликалась прислуга, гавкали собаки, и резкий порыв ветра донёс до меня запах навоза от конюшни, расположенной за домом, вперемешку с ароматами готовящегося ужина. Всё это казалось таким мирным, таким обыденным, что я на мгновение почувствовал себя чужим в этой картине, человеком, который принёс с собой нечто тёмное, что не должно касаться этого дома.

Спешившись, я схватился за деревянный молоток и несколько раз громко стукнул им в высокую калитку. Удары прозвучали глухо и настойчиво, как выстрелы в тишине ночи. Через некоторое время она отворилась, и в образовавшийся проём высунулся молодой метис. Окинув меня подозрительным взглядом, он недовольно спросил.

— Вам кого?

— Я к сеньору Пересу.

— Вы кто?

— Рамон.

— Мне это имя ни о чём не говорит.

— Оно и не должно о чём-то говорить слуге. Проведи меня к сеньору Пересу и всё.

— Сеньор Перес не принимает крестьян.

— Передай ему одну фразу: «Я тот, кто любит сельву», — и он примет меня.

Слуга хотел что-то сказать, заколебавшись, но, взглянув в мои глаза, резко передумал и, буркнув «жди», захлопнул калитку с громким стуком. Я остался стоять в темноте, прислушиваясь к шуму за забором: где-то залаяла собака, кто-то крикнул, хлопнула дверь. Ждать пришлось долго, минут двадцать, но я не торопился.

Ночь, как и всегда, дышала теплом, ветер шевелил листья лиан, и я стоял, чувствуя, как внутри растёт то самое привычное напряжение, которое всегда появлялось перед встречей с неизвестностью. Наконец калитка распахнулась, и в проеме показался слуга, но совсем не тот, что так неприветливо меня встретил, а гораздо старше и большей комплекции.

Его грубое лицо, покрытое многочисленными шрамами от старых ран, мне понравилось больше, чем лицо предыдущего слуги. Он смотрел на меня с той особенной настороженностью, которая бывает только у людей, привыкших встречать опасных гостей. Окинув меня внимательным взглядом, он сказал.

— Повтори фразу.

— Я тот, кто любит сельву, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Он помедлил, затем, словно принимая решение, кивнул и посторонился, пропуская меня внутрь.

— Проходи, — сказал он, — сеньор Перес ждёт тебя.

Я перешагнул порог, и калитка за мной закрылась с тем же глухим стуком. Мы прошли через двор, где в полумраке угадывались очертания конюшни, колодца и ещё каких-то хозяйственных построек. Слуга шёл впереди, не оборачиваясь, и я следовал за ним, чувствуя, как мои руки привычно касаются кобуры с револьвером. Внутри особняка оказалось тепло и светло, горели свечи в массивных подсвечниках, пахло деревом, воском и жареным мясом.

Слуга остановился перед дверью в конце длинного коридора, постучал и, услышав голос, открыл её.

— Входи, — сказал он, жестом приглашая меня войти.