Матадор

Глава 13 Покушение

Я смотрел в «честные» глаза Фрэнка Лесли и мне хотелось его удавить. И сделать это голыми руками, чтобы он кашлял, хватался за воздух, краснел, багровел, пучил глаза, а потом резко обмяк и отдал Богу душу. Нет, пожалуй, не Богу — Кукулькану. Вот тому его душа окажется нужнее, чисто эмпирически. По крайней мере, боги майя привыкли к жертвам и не станут задавать лишних вопросов.

Но я сдержался. Глядя на Фрэнка, у меня не возникло никаких сомнений в том, что он действительно продал всё, что я ему дал, но продал не за пятьсот долларов, как он мне сказал, а минимум за тысячу, а то и полторы. Хотя нет, две тысячи этому прощелыге никто бы не дал, рожей не вышел, вернее, имиджем. Ладно, он использует меня, а я попытаюсь использовать его в этом гадском мире дельцов и предателей.

Я вышел из кафе, в котором встретился с этим огрызком в человеческом обличье, и направился в сторону центра. Свежий ветер с океана ударил в лицо и немного остудил гнев. Через пару минут меня нагнал Лесли, запыхавшийся, снова прячущий глаза.

— Ты узнал, где лучше подстеречь Эванса? — обернулся я к нему.

— Да, сейчас расскажу.

Мы вышли на пустынную улицу, где нас никто не мог подслушать. Фрэнк заговорил, захлёбываясь словами, путая испанские и английские выражения. Но в его сумбуре чувствовалась работа, он действительно смог выведать гораздо больше, чем я за эту неделю. Маршруты, расписание, привычки, слабые места в охране. Постепенно, пока он говорил, в моей голове начал вырисовываться реальный план нападения. Оставалось лишь подготовить пути отхода.

— Я понял, — сказал я, когда он закончил. — Хорошо. А теперь, раз ты так удачно продал мои вещи, не расскажешь ли, куда ты пристроил мои деньги?

— О, деньги я вложил в акции, как и обещал, — Фрэнк попытался изобразить деловую уверенность. — Правда, придётся отдать двадцать пять процентов комиссионных, но, если они взлетят, мы получим двести процентов прибыли, идальго!

— Где-то я уже слышал нечто подобное, — пробормотал я вслух. — Властелина… М-м-м, МММ, нет, не помню, но посыл схожий.

Я остановился, развернулся к нему и посмотрел в глаза, холодно, не мигая.

— Двадцать пять процентов? А если я сейчас сломаю тебе левое колено и брошу тебя корчиться в муках где-нибудь в порту, а, Фрэнк? Ты ведь мне врёшь. Думаешь, я ничего не понимаю⁈ Но ты ошибаешься, я получил всё, что хотел от тебя, а ты забрал мои деньги, да ещё можешь рассказать обо мне Эвансу. Так?

Фрэнк побледнел, но нашёл в себе силы выдавить улыбку.

— Хотел бы — давно рассказал. Ладно, пятнадцать процентов. Я отдал комиссионных пятнадцать.

— А продал за сколько мои вещи?

— За восемьсот, — не моргнув глазом, соврал он.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Не верю я тебе, Лесли. Но эта сумма и проценты уже гораздо ближе к истине. Ладно, проехали. Рассказывай, как мне отсюда сбежать после убийства, чтобы не поймали.

— Расскажу, — быстро закивал Фрэнк, радуясь, что разговор перешёл в деловое русло. — Но сначала давай продадим золото и камни, о которых ты говорил. Я обещал тому антиквару, что приведу тебя к нему. У него есть брат-ювелир, он оценит всё по-настоящему.

Я помедлил, взвешивая риски. Ещё одна сделка, ещё один незнакомец, который узнает о моём существовании. Но деньги нужны, причем быстро.

— Хорошо, — сказал я, наконец, — но времени мало. Нужно готовиться, и ты мне понадобишься ещё после этого дела, чтобы кое-что разузнать.

— Без проблем, — с облегчением выдохнул Фрэнк, — ты, главное, плати.

— Ясно, тогда завтра встречаемся у твоего дома в восемь утра и едем к твоему ювелиру.

— Понял, я предупрежу его.

Я пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

Утро следующего дня встретило нас серым, промозглым небом и типичным для Нью-Йорка туманом, который поднимался от океана и окутывал весь город дымкой, делая его похожим на призрак. Я пришёл на Бликер-стрит ровно в восемь. Фрэнк уже ждал меня у входа, одетый в новый костюм, который сидел на нём, как на вешалке, но с претензией на респектабельность. Увидев меня, он улыбнулся и показал взглядом на экипаж, стоящий неподалёку.

— Я нанял его на весь день, — сказал он, подмигивая, — чтобы не светиться на улицах. Садись.

Я забрался в экипаж, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Мы проехали через весь город, мимо шумных кварталов, портовых кранов, и наконец остановились у неприметного здания на одной из боковых улиц. Фрэнк вышел первым, постучал в дверь, и через минуту нас впустили внутрь.

Ювелир оказался точной копией своего брата-антиквара, такого же лисьего вида, с цепкими глазами и быстрыми пальцами, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, ощупывая каждый миллиметр моих изумрудов. Он долго рассматривал их, проверяя на свет, взвешивая, поднося к глазам, и наконец назвал цену, которая показалась мне справедливой.

— Тысяча двести долларов, — сказал он, глядя на меня поверх очков. — Я плачу наличными.

Цена меня устроила, и я не стал торговаться, оставив это на потом. Я молча кивнул, ожидая его дальнейших действий, и через несколько минут у меня в кармане лежала пачка хрустящих банкнот. Приятный вес, запах свежей типографской краски — это являлось почти осязаемым доказательством того, что я ещё могу влиять на этот мир.

— Всё или есть ещё что-нибудь? — спросил ювелир, убирая полученные изумруды в сейф.

— Есть, — сказал я, выкладывая на стол две небольшие золотые фигурки. Они выглядели такими древними, что у каждого, кто на них смотрел, захватывало дух. Тонкая работа, изящные линии, полустёртые временем лица богов, которых уже никто не помнит.

Ювелир издал неопределённый звук, осторожно ухватил одну фигурку, затем другую. Его пальцы дрожали или от волнения, или от жадности, я не мог понять.

— Даю за обе пятьсот, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Тысячу, — ответил я.

— Шестьсот!

— Тысячу.

— Семьсот.

— Тысячу, — повторил я, не повышая голоса.

— Нет, это слишком, — он отодвинул фигурки, но его взгляд всё ещё скользил по ним, выдавая истинный интерес. Он быстро переглянулся с братом-антикваром, и между ними пробежал безмолвный диалог, смысл которого я прочитал без труда: «Давай возьмём, пока он не передумал, или убьём его, если станет требовать несусветную цену».