Матадор

— Расскажи мне о нём всё, что знаешь: где живёт, где бывает, куда ездит, что у него за семья. Расскажешь и забудешь, что меня видел, а я тебя.

Фрэнк хмыкнул, выпил текилу, задумчиво посмотрел на оставшуюся в бутылке жидкость, затем откинулся на кровать и долго молчал, глядя в потолок, справляясь с опьянением. Потом тяжело вздохнул и заговорил.

— Эванс… он не просто банкир, он настоящий центр. Все нити идут к нему: торговля оружием, сизаль, политика в Мексике. Он знает многих из Конгресса, и у него есть люди на каждом углу.

— Я догадываюсь, — сказал я, — но я и не собираюсь идти к нему через парадную дверь.

Фрэнк снова засмеялся, хрипло, безнадёжно.

— Тогда слушай. Я расскажу тебе, где он спит, где ест, когда выходит из офиса и кто его охраняет. Но если он узнает, что я тебе это рассказал, меня убьют.

— Не волнуйся. Если он узнает, что ты мне всё рассказал, то меня тоже убьют.

Фрэнк глупо рассмеялся, на него уже начинало действовать зелье. Да и на меня тоже, но совсем слабо. Отсмеявшись, он налил себе остатки текилы и стал рассказывать. Говорил долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но я слушал внимательно, запоминая каждую деталь, пока он не замолк.

Допив остатки текилы, он окончательно захмелел и, упав обратно на кровать, отрубился. Пожав плечами, я оставил ему сто долларов и, подхватив свои вещи, вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. Я ещё наведаюсь к Фрэнку, но уже не сегодня.

Проверю, не сдаст ли он меня Эвансу, это нелегко узнать, но я попытаюсь, а дальше стану действовать по обстоятельствам. К тому моменту, как я вышел из комнаты, в голове у меня уже имелся план. Грязный, рискованный, почти безумный. Но… почему нет⁈

Нью-Йоркская ночь встретила меня сыростью и запахом угля. Я спустился по скрипучей лестнице, вышел на улицу Бликер и остановился, вдыхая воздух — смесь запахов от конных экипажей, дыма из труб и чего-то сладкого, доносящегося из пекарни.

В кармане лежал клочок бумаги, на котором я набросал карандашом адрес Эванса — особняк на Пятой авеню, прямо напротив парка. Сорок пять минут ходьбы от этого района или пятнадцать минут на извозчике. Я выбрал извозчика, так как идти с вещами слишком тяжело. Проехав мимо особняка, я оглядел его из повозки и проехал дальше, почти на другой конец города, где остановился в какой-то непритязательной гостинице.

Оставив в ней вещи, вышел прогуляться. Я шёл, заложив руки в карманы, и старался выглядеть как местный: сюртук, купленный на Кубе, шляпа, надвинутая на глаза. Вокруг горели газовые фонари, их жёлтый свет дробился в отблесках мокрых мостовых. Прохожие спешили по своим делам: клерки, рабочие, запоздалые гуляки. Никто не смотрел на меня, никто не интересовался чужим лицом.

План, который я набросал в голове, был прост, как всё гениальное: найти лазейку. У Эванса есть семья, жена и двое детей, которые каждую субботу ездят в загородный дом. Есть охранники, но их всего двое, и они не всегда сопровождают Эванса. Есть слуги, которых, наверное, можно подкупить, и есть старая привычка банкира. По утрам, ровно в семь, он выходит на прогулку вокруг парка, без охраны, с одной тростью и собакой. Правда, если верить Лесли, в трости скрыт клинок, а собака мастиф, что одним своим видом может отпугнуть любого грабителя, но это детали. Не исключено, что Эванс берет с собой и револьвер.

Парк — идеальное место, где можно подойти, представиться, сказать несколько слов и уйти, если уж мне приспичит с ним поговорить, как снимают в дешёвых боевиках. Посмотрим, это один из вариантов решения проблемы, а пока нужно озаботиться слежкой и поиском дополнительной информации.

А ещё меня занимал вопрос: сдаст ли меня Лесли? Думаю, что вряд ли, хотя, получив от меня сто долларов, он может решиться на получение тысячи за свои услуги от Эванса. Да, такое возможно, но моя интуиция молчала на этот счёт, скорее всего, он просто побоится, а может, также хочет отомстить Эвансу, как и я. Ведь мы с ним изгои, и оба это понимаем, он о себе ясно и чётко, а обо мне опосредованно, но зная достаточно для того, чтобы сделать правильные выводы.

Что же касается поиска меня всеми остальными, то, в конце концов, кому есть дело до Рамона Меркадера? Очередной нищий мексиканец, что приехал по своим делам в Нью-Йорк, в надежде прославиться или заработать денег. Тут таких тысячи, самых разных, и я стану одним из них, ведь я люблю быть, как все…