Страница 41 из 62
На человека, который сидел передо мной. Прямой, спокойный, с руками которые не дрожали — и говорил о собственном уничтожении так же ровно, как говорят о чём-то незначительном. Потому что научился. Потому что двадцать лет практики.
— Но внутри, — сказал он. Тихо. Очень тихо. — Я ждал. Я строил. Каждый год немного ближе. Каждый год немного больше контроля, немного больше людей которые мои а не его. Я не торопился. Я мог ждать.
Он замолчал.
— Не знаю зачем я тебе это говорю, — произнёс он наконец. Почти удивлённо. Как будто сам только что обнаружил. — Никому не говорил. Никогда. — Посмотрел на меня. — Наверное доверяю.
Два слова.
Наверное доверяю.
От них у меня внутри что-то разломилось.
Потому что я сидела напротив него и держала в себе то, что знала.
Шрам над его левой бровью — давно ставший частью его лица. Я знала откуда он. Теперь знала, чьи руки подняли меня из того угла. Я знала чей голос я слышала двадцать лет.
Этот мужчина, который сидел передо мной и говорилнаверное доверяю, он вошёл в горящий склад. когда ему было шестнадцать. Нёс меня под дождём.
И за это Моретти убил его родителей у него на глазах.
За меня.
Мир качнулся под руками так сильно что я вцепилась в подлокотник дивана.
За меня.
Я хотела сказать ему.
Открыла рот.
Закрыла.
Не потому что испугалась. Не потому что не нашла слов.
Потому что если скажу ему сейчас — он посмотрит на меня иначе.
Сначала — операция.
Потом — правда.
— Я тебе верю, — сказала я.
Он посмотрел на меня коротко, быстро. Как смотрят, когда не ожидали.
— Ты не обязана.
— Я знаю.
Он встал. Подошёл к окну. Постоял — долго, молча. Потом обернулся.
И я увидела в нём что-то такое усталое и настоящее, голое, что у меня перехватило горло. Не босс картеля. Не холодный человек с серыми глазами. Просто мальчик, которому было шестнадцать и который вошёл в огонь, потому что не умел иначе. Который двадцать лет нёс это в себе один.
Я подошла к нему.
И притянула его к себе за руки.