Страница 37 из 62
Потом огонь слева. Потом движение. Быстрое, сквозь жар. Потом воздух, холодный, резкий воздух бьёт в лицо, и я не понимала сначала, что это хорошо, что это значит снаружи–
Шрам на брови.
Я стояла и смотрела на профиль Винсента, неподвижный и совершенно спокойный, и думала о тонком белом шраме на его левой брови.
Который я видела сотни раз.
Который никогда не значил ничего.
Это он.
Мир качнулся — и этот раз был самый тихий и самый страшный.
Это он вошёл в огонь.
Это он сказал держись.
Это он вынес меня наружу.
Моретти протянул руку к моему лицу.
Я не думала.
Тело среагировало само.
Назад — резко — затылком в грудь Винсента. Тот же рефлекс, что двадцать лет назад, когда я кусала и знала, что будет удар и всё равно кусала, потому что не могла иначе.
Моретти смотрел на меня.
Я смотрела на него.
Улыбка сползла с его лица как старая кожа.
— Ты посмела отпрянуть от меня? — тихо. Очень тихо. — Ты знаешь, что я делаю с теми, кто проявляет ко мне неуважение?
Он не узнал меня.
Это моё.
Винсент встал передо мной.
Полностью — плечом, спиной — отрезал меня от старика одним движением. И его голос, когда он заговорил, был таким тяжёлым, что у меня за спиной стало физически холоднее.
— Вы говорите о женщине Винсента Корелли.
Тишина.
Я стояла за его спиной и дышала.
Один. Два. Три. Четыре.
Рассечённая бровь в полутьме. Голос, который сказалдержись.
Этот человек, который стоит сейчас передо мной как стена.
Один. Два. Три. Четыре.
Он уже делал это.
Не знал, что делает снова.
Я не скажу ему.
Не сейчас.
Моретти произнёс «мои извинения», завёрнутые в оскорбление, и Винсент коротко кивнул и развернулся.
Взял меня за руку выше локтя.
Повёл к выходу. Быстро. Почти слишком быстро для приличий.
Я шла рядом и держала спину прямо и лицо спокойным — по коридору с тёмными панелями и портретами, мимо людей у стен, которые смотрели и ничего не говорили — и думала только об одном шаге. Потом ещё об одном. Потом ещё.
Не останавливаться.
Не здесь.
Крыльцо.
Декабрьский воздух ударил в лицо — холодный, острый, без запаха гари, без запаха кислого, без запаха чего угодно кроме зимы и мокрого камня.
Я вдохнула.
Глубоко. Полностью. До самого дна лёгких.
Задержала на секунду.
Выдохнула.
Винсент набросил пальто на мои плечи быстро, почти резко и его руки на секунду задержались. Тёплые сквозь ткань. Тяжёлые.
Я не обернулась.
Смотрела на улицу — фонари, мокрая брусчатка, тёмное небо над Голд Костом — и держала внутри всё то, что нельзя было выпустить здесь.