Страница 42 из 141
Она не ответила сразу. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула та же спокойная ирония, что и в лесу, когда она разгадала меня.
— Второго шанса не будет, — повторила она медленно, как будто пробовала слова на вкус. — А что ты сделаешь? Арестуешь меня?
— Да, — сказал я. — Я буду обязан арестовать тебя.
Она ухмыльнулась. Не зло. С иронией.
— За что?
Я не ответил сразу. Она продолжала, не дожидаясь моего ответа:
— Ты арестуешь меня за то, что я сбежала от тебя. А за что ты гонялся за мной до этого? За то, что я Лира Чёрный Шёпот? — она усмехнулась. — Но камень правды сказал, что я — не она. Ты сам видел. Так за что ты меня гнался? За то, что я похожа на неё? За то, что у меня такие же глаза? Это не преступление.
Она смотрела на меня. Я молчал.
— Если ты арестуешь меня за побег, — продолжила она, — тебе придётся объяснить магистрату, от чего именно я бежала. От преследования агента Канцелярии, который ошибся и принял меня за другую. От того, что твои люди выгнали меня из дома, заставили бежать через болота, чуть не утопили. Что ты скажешь магистрату? Что я нарушила закон, потому что не хотела, чтобы меня убили по ошибке?
Она ухмыльнулась.
— Ну арестуют меня на сутки и штраф выпишут за бегство. А обвинения мне... прошу прощения, какие предъявят? В бегстве от законников. А за что меня гоняют? Я не крала, не убивала, не призывала демонов. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.
Я молчал. Она была права.
Юридически она ничего не нарушила. Её преследовали по ошибке. Она бежала от незаконного преследования. Если бы я арестовал её за побег, магистрат спросил бы меня: «А за что вы её преследовали, лорд Крайд?» И я должен был бы ответить: «Я ошибся».
— Ты права, — сказал я наконец. — Второго шанса не будет, потому что мне нечем будет тебе угрожать. Камень правды снял с тебя все обвинения. Если ты сбежишь сейчас, единственное, что я смогу сделать — это снова начать искать тебя. И снова ошибиться.
Она посмотрела на меня. В её глазах я увидел не триумф, а спокойствие.
— Я не собираюсь бежать, — сказала она. — Я хочу закончить это раз и навсегда. Но я хочу, чтобы ты понимал: я здесь не потому, что боюсь тебя. Я здесь потому, что это единственный способ получить свободу. И если ты попытаешься арестовать меня до суда — я буду защищаться. И у меня есть право.
Я смотрел на неё. Она была права.
— Хорошо, — сказал я. — Ты не будешь арестована до суда. Ты будешь ехать со мной как свидетель, а не как обвиняемая. Это моё слово.
Она кивнула.
— Тогда поехали.
--
Мы двинулись дальше. Я ехал рядом с ней, и я думал о том, что она сказала.
Она была права. Юридически она была чиста. Она не нарушала закона. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое. И она добивалась этого единственным доступным способом — через суд.
Я смотрел на неё, и я чувствовал, как внутри меня поднимается холодное, профессиональное понимание: с ней нужно быть осторожным. Она умна. Она видит слабые места. Она знает, как защищаться.
И она не боится меня.
Это было странное чувство. За семьдесят лет я привык, что люди боятся меня. Боятся моего холода. Боятся моей силы. Боятся моего положения. А она — нет.
Она просто ехала рядом со мной, смотрела на дорогу и молчала.
И я не знал, что с этим делать.