Страница 32 из 141
— Ты будешь ждать меня здесь. Я помоюсь, переоденусь и вернусь.
Он фыркнул и лёг на траву, отвернувшись. Я заметила, как он повёл ухом — демонстративно, с лёгкой обидой.
— Не дуйся, — сказала я. — Я быстро.
Я сняла с себя то, что осталось от сарафана. Ткань настолько пропиталась болотом, что держалась только на честном слове и грязи. Я шагнула в воду.
Она была ледяной. Не прохладной — ледяной. Я взвизгнула — коротко, неожиданно для самой себя.
Шашлык приподнял голову. В его янтарных глазах читалось: «Ты сама этого хотела».
— Да, — сказала я, стуча зубами. — Сама. Но у нас есть водопад, который пахнет снегом и чьей-то злой волей. Всё, что нужно для настоящей спа-процедуры уровня «выживание 2.0».
Я зажмурилась и шагнула глубже. Холод обжёг ноги, бёдра, живот. Я стояла под струями, сжимая кулаки. Вода смывала грязь, тину, пот и все четыре дня болотного кошмара.
— Ты мог бы меня предупредить, — пробормотала я. — Что вода здесь — жидкий азот. Но нет. Ты просто сидишь и смотришь.
Он приоткрыл пасть в подобии улыбки. Саблезубы не улыбаются, но этот умел.
— Ты издеваешься, — сказала я. — Это месть за то, что я оставила тебя в лесу.
Он фыркнул. Это было похоже на согласие.
Я закрыла глаза и представила, что я в душе. В своём старом доме. С горячей водой и мылом. С Мурзиком, который ждёт меня на коврике. Обычное утро. До печенья. До шкафа. До всего.
Открыла глаза. Вокруг — фиолетовое небо, зелёный лес и белый саблезуб, который зачем-то подошёл к воде и теперь стоял по грудь в озере. Он опустил морду в воду, выпустил пузыри и посмотрел на меня с выражением «а ты говорила — холодно».
— Ты серьёзно? — спросила я. — Ты стоишь в этой ледяной воде и получаешь удовольствие?
Он фыркнул. Это было похоже на «да, и что?».
--
Я вышла из воды, дрожа от холода, и надела новую одежду.
Штаны — велики. Широкие, длинные, болтаются на бёдрах. Рубаха — на два размера больше, рукава закрывали пальцы. Я закатала рукава в три оборота, подол заправила в штаны. Получилось небрежно. Получилось почти стильно.
— Вот так, — сказала я, глядя в воду. — Стиль «беглец с сельской распродажи». Свободный крой, экологичные материалы, акцент на комфорт.
Я повертелась перед своим отражением. А плащ, тёмно-коричневый, почти чёрный, с большим капюшоном, скрывал всё: и нелепый размер, и жёлтые глаза.
— Теперь я похожа на странника, — сказала я. — На тёмного, подозрительного странника, который идёт через лес и никому не смотрит в глаза.
Я посмотрела в отражение. Волосы мокрые, лицо усталое, глаза — жёлтые. Но я улыбнулась. Впервые за долгое время я улыбнулась своему отражению искренне.
Потом пришла очередь Шашлыка. Он зашёл в воду по грудь, фыркнул и стоял там, позволяя струям смывать грязь с его белой шерсти. Я сидела на берегу, закутавшись в плащ, и ела яблоко. Сладкое, хрустящее, сочное.
— Это лучшее яблоко в моей жизни, — сказала я. — И второе я приберегу на завтра.
Он фыркнул и отряхнулся. Фонтан воды и грязи обрушился на меня, как второе пришествие болота.
— Ой, — сказала я, смеясь. — Я мокрая. Но я уже чистая.
Я вытерла лицо рукавом рубахи. Мокрым. Бесполезным. Но я смеялась. Я не смеялась так уже несколько дней.
--
Я повесила плащ на ветку. Шашлык улёгся рядом и вытянул лапы. Солнце пробивалось сквозь кроны, и мы оба сушились.
— Знаешь, — сказала я, глядя на небо, — если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду сидеть у водопада в чужом теле, с саблезубом, в краденой одежде, и есть краденые яблоки — я бы подумала, что это сон.
Он повернул ко мне голову.
— Но это не сон. Это моя жизнь. И знаешь — я не хочу назад. Не хочу в офис, не хочу KPI, не хочу клиентов. Здесь я знаю, чего хочу. Я хочу дойти до моря. И найти место, где меня не будут искать.
Я замолчала. Погладила его по голове.
— И чтобы ты был рядом. Это тоже важно.
--
Мы просидели у водопада до вечера. Я перебрала свой мешок: котелок, огниво, кружка, ножик, иглы, нитки. Хлеб размок и превратился в кашу, но я засушила его на солнце. Вода во фляге была чистой.
— Завтра — в путь, — сказала я Шашлыку, когда солнце начало садиться. — Ты — в лесу, я — по дороге. Если встречу кого-то — скажу, что иду к морю. Потерялась. Ищу работу. Никакой магии, никаких жёлтых глаз.
Он посмотрел на меня. В его взгляде я прочитала вопрос: «А если спросят про глаза?»
— Скажу, что я больна. Болезнь, которая меняет цвет глаз. Очень редкая. Незаразная. И очень грустная.
Я усмехнулась.
— Или просто буду смотреть в землю. И надеяться, что никто не подойдёт близко. Стратегия «страус в капюшоне». Работает безотказно.
--
Ночью мы спали у подножия скалы. Я развела маленький костёр, и мы ели рыбу — Шашлык поймал её в озере за десять минут. Четыре дня болота научили меня ценить каждую горячую еду.
— Завтра начнётся новый этап, — сказала я, глядя на огонь. — Сушь. Люди. Дороги. Я должна быть готова ко всему.
Я посмотрела на Шашлыка.
— Ты должен быть готов к тому, что иногда мне придётся оставлять тебя. Это не потому, что я хочу. Это потому, что так надо. Ты — мой секрет. И секреты нужно хранить. Если я потеряю тебя — я потеряю всё.
Он положил голову мне на колени. Я погладила его по ушам.
— Мы справимся, — сказала я. — Обязательно.
--
Утром я проснулась от пения птиц. Фиолетовое небо светлело, в воздухе пахло росой и травой. Шашлык уже рыбачил в озере.
— Доброе утро, — сказала я, потягиваясь. — У нас сегодня важный день. Я иду в люди. Ты — остаёшься в лесу. Встречаемся вечером. Договорились?
Он поднял голову. В пасти билась рыба.
— Договорились, — сказала я.
Я собрала мешок, накинула плащ, натянула капюшон. Взяла палку — не оружие, скорее опору. Посмотрела на Шашлыка в последний раз.
— Я вернусь. Жди меня здесь. Если через день меня не будет — иди на юг. К морю. Найди порт. И жди там. Я найду тебя.
Он моргнул. Я решила считать это согласием.
Я развернулась и пошла в сторону дороги. Шашлык остался у озера. Я знала, что он будет ждать. Он всегда ждал.
Я шла по тропе, вдыхая запах леса, и чувствовала, как страх уходит. Остаётся только дорога. Только юг. Только цель.
И я знала: я дойду.