Страница 26 из 141
— Сначала — болота. Потом — равнины. Потом — предгорья. Потом — порт. И только оттуда — морем, вдоль побережья, на восток. В Эльдерланд. Обходным путём. Через море. Через полмира. Через всё, что только можно придумать, чтобы не встретиться с ледяным Терминатором лицом к лицу.
Я усмехнулась.
— Знаешь, в моей прошлой жизни был один проект. Клиент хотел доставить груз из Москвы во Владивосток за три дня. Прямой маршрут был заблокирован из-за погоды. Пришлось везти через Казахстан, Китай и обратно. В итоге груз приехал через две недели. Клиент был в бешенстве. Но груз приехал. И никто не умер.
Я посмотрела на Шашлыка.
— Это тот же случай. Только вместо груза — я. И вместо клиента — моя интуиция, которая говорит, что прямой путь — смерть. А долгий путь — просто... очень долгий путь.
Я провела пальцем по маршруту ещё раз.
— Мы идём на юг. Почти до самого моря. Найдём порт. Найдём корабль, которому плевать на жёлтые глаза. И уплывём на восток. Если повезёт — доберёмся за месяц. Если не повезёт — за два. Если совсем не повезёт — утонем в море. Но это лучше, чем встретиться с Крайдом.
Шашлык моргнул. Он не мог говорить, но в его взгляде я прочитала вопрос: «Ты уверена?»
— Нет, — ответила я. — Я не уверена. Но я точно знаю, что если мы пойдём на восток — нас поймают. А если мы пойдём на юг — есть шанс. И я выбираю шанс. Даже если он связан с тем, что мы пройдём через болота, равнины, предгорья, грязь, холод, голод и, возможно, встречу с пиратами. Это лучше, чем встреча с Крайдом. Он — профессионал. Пираты — хотя бы люди.
Я сложила карту и засунула за пазуху, рядом с оторванным куском мантии.
— Итак. План «Обход» переименовывается в план «Разворот». Версия 1.0. Утверждаю.
Шашлык фыркнул. Я решила считать это согласием.
— KPI на сегодня: дойти до первых болот, не утонуть и не попасться Крайду.
Я встала, поправила мешок, проверила ножик за поясом.
— Пошли. Нас ждёт юг.
--
Я сделала шаг в сторону болот. Нога утонула в тёмной воде по щиколотку. Холодно. Липко. Пахнет гнилью и чем-то кислым — как офисная кухня в пятницу вечером, когда кто-то забыл выбросить просроченный йогурт. Только здесь этот запах был везде.
— Фу, — сказала я. — Я думала, хуже, чем в кабинете начальника после отчётного периода, ничего быть не может. Я ошибалась.
Я пошла. Шаг за шагом. Шашлык за мной, ступая на кочки, которые я даже не замечала. Мы уходили в болото. В туман. В неизвестность.
Позади — лес, погоня, Крайд. Впереди — юг. Море. Корабль.
Я сделала ещё один шаг.
И провалилась.
Холодная, липкая жижа сомкнулась вокруг меня мгновенно — по пояс, потом по грудь. Я судорожно вдохнула, закашлялась, чувствуя, как тина забивается в рот, в нос, в уши. Мешок с вещами потянул вниз, сапоги налились водой, ноги потеряли опору.
— Не паниковать, — прохрипела я, цепляясь за ближайшую корягу. — Паника — это неэффективный управленческий инструмент. Она не входит в мой набор компетенций.
Коряга оказалась гнилой и треснула. Я ушла под воду с головой.
На секунду — тишина. Только пузыри и холод. Темнота. И странное, почти медитативное спокойствие.
«Ну всё, — подумала я. — Конец. План «Разворот» провален на первом же этапе. KPI по выживанию — не выполнен. Отчёт писать некому».
А потом что-то огромное и тёплое схватило меня за ворот сарафана и рвануло вверх.
Я вылетела из воды, как пробка из бутылки. Шашлык держал меня зубами за ткань и тащил к берегу. Его лапы утопали в трясине, но он двигался — мощно, настойчиво, не давая мне снова уйти вниз.
— Ха-ха-ха! — выдохнула я, когда он вытащил меня на твёрдую кочку. Я лежала на спине, хватая ртом воздух, вся в тине, с водорослями на голове. — Это не провал. Это внеплановое погружение в среду. Для оценки её плотности и состава. Полевое исследование. Я сама себя попросила.
Шашлык фыркнул и отряхнулся, обдав меня с ног до головы.
— Спасибо, — сказала я, кашляя. — Ты — мой персональный отдел спасения. Без тебя я бы уже оформляла акт о нецелевом использовании жизни.
Я с трудом села и посмотрела на себя. Сарафан превратился в грязную тряпку, волосы — в войлок, мешок на спине хлюпал и чавкал.
— Инвентаризация, — сказала я, развязывая мешок. — Что у нас осталось?
Котелок — на месте. Огниво — в отдельном кармашке, сухое, слава богам. Кружка — цела. Хлеб превратился в кашу, но есть можно. Ножик за поясом — на месте. Три иглы, нитки, свечной огарок — тоже.
— Активы сохранены, — сказала я. — Потери — минимальные. Только гордость. Но она была переоценена.
Я посмотрела на Шашлыка.
— Мы идём дальше. Но теперь — только по кочкам. И если я скажу: «Смотри, там твёрдая земля», — ты имеешь право меня укусить.
Он моргнул. Я решила считать это согласием.
--
Мы шли ещё час. Медленно. Осторожно. Каждый шаг — проверка палкой, каждый прыжок — как в игре «Угадай, утонешь или нет». Шашлык двигался легко, почти бесшумно, его лапы сами находили надёжные места. Я смотрела на него с завистью.
— У тебя есть интуиция, — сказала я. — У меня — план. А план, как оказалось, не учитывает фактор воды. Надо было добавить в анализ рисков пункт «возможность утопления».
Я остановилась на очередной кочке и посмотрела вперёд. Туман висел над водой, скрывая горизонт. Вдалеке что-то булькнуло. Или кто-то.
— Шашлык, — сказала я, — нам нужно найти ночлег. Скоро стемнеет. И если я ещё раз провалюсь, я заявлю о форс-мажоре и объявлю себя в отпуске.
Он повёл ушами и вдруг замер. Принюхался. И двинулся влево, туда, где из тумана проступал тёмный силуэт.
— Ты что-то нашёл?
Я пошла за ним.
Через пять минут мы стояли у старого, полуразрушенного каменного моста. Он перекидывался через узкий, почти сухой ручей — странное сооружение посреди болота. Под мостом было сухо, камни держали тепло.
— Идеально, — сказала я. — Укрытие от дождя, защита от ветра, видимость — ограниченная. Принимается как временный штаб.
Я опустилась на камни, вытащила огниво и начала разводить маленький костёр. Шашлык лёг рядом, положив голову на лапы.
— Знаешь, — сказала я, когда огонь загорелся, — я думала, что моя жизнь менеджера — это ад. Бесконечные отчёты, планерки, клиенты, которые не знают, чего хотят. А теперь я сижу под мостом в болоте, сытая, живая, в чужом теле, с саблезубом и планом, который уже дважды провалился.
Я посмотрела на огонь.