Страница 71 из 74
— Да. Комиссия из трёх человек высшей категории, два часа, вопросы на добивание. Они проверяют не знание предмета, а то, можно ли тебя сбить, — сказал Денисов. — В одиночку к этому не готовятся, глаз замылен, свои слабые места ты объедешь и не заметишь. Нужен живой оппонент, который будет валить.
Я не думаю что это была большая проблема. Однако следовало перестраховаться. Потому что подобные экзамен я сдавал сорок лет назад. И за это время, сноровка могла уйти.
— Я могу спрашивать по теории, — сказала Смолина.
— Ты можешь, — сказал Денисов. — И он будет отвечать тебе как коллеге, а на комиссии с ним так разговаривать не станут. Нужен человек, который старше по статусу и которому не жалко.
Тут он был прав, знал я это ещё до его слов.
— Вторая дыра, — сказал Денисов. — Подписи. К заявлению прикладываются две рекомендации от действующих Фам-специалистов высшей категории, с личными данными подписанта и номером сертификата.
— И у нас их… — Денисов промолчал.
— Ноль, — сказала Смолина.
Она сказал это ровно и посмотрела на меня.
— Гольдман, — предположил Денисов. — Я подумал может он?
— Гольдман высшей категорией не обладает. Я уже узнавал, самому это первым на ум пришло, — сказал я. — Он владелец сети, а не практикующий специалист. Он может дать рекомендательное письмо как клиент, но весит оно ноль. Так что Гольдман не подходит.
И это было неприятной новостью.
— Я, — сказал Денисов, — по статусу не подхожу. Первая категория, стаж восемь лет.
— Знаю, — ответил я.
— Значит, остаётся один человек в этой комнате, — сказала Смолина.
Она сказала это спокойно, мы оба посмотрели на нее.
— У меня высшая категория, — сказала она. — Действующая, сертификат не отозван, номер живой. И она синдикатская.
— Именно поэтому я тебя не просил, — сказал я.
— Именно поэтому вам стоит попросить, — Смолина положила ладонь на календарь. — Михаил Алексеевич, давайте по фактам. Рекомендация от специалиста Синдиката весит на комиссии втрое больше рекомендации от вольного практика. Это раз. Комиссия увидит фамилию человека, который много лет вёл эфирную хирургию в системе, где эти протоколы писали. Это два.
— А реестр увидит, что ты работаешь у меня, — сказал я.
— Реестр увидит, что я подписала рекомендацию, — ответила Смолина. — Место работы там не указывается.
— Они наведут справки, — сказал я.
— Наведут, — согласилась она. — И узнают то, что при желании узнают в любой день недели. Я не в бегах, я ушла по собственному, отработав четырнадцать дней. За мной не следят. Моя подпись даёт им ответ на вопрос, куда я делась, и рано или поздно они его получат.
Денисов сидел молча и переводил взгляд с неё на меня.
— Есть человек, который на прошлой неделе ходил по площадкам и спрашивал, кто оперировал третью категорию, — сказал я. — Твоя фамилия в реестре рядом с моей, это стрелка на нашу дверь.
— Стрелка на нашу дверь уже нарисована, — сказала Смолина. — Вы её видели во вторник. Она лежит в кабинете у Комаровой.
Аргумент был из тех, на которые нечего ответить, кроме правды.
— Хорошо, — сказал я. — Одну подпись мы закрыли. Спасибо.
— Не благодарите, — сказала она. — Я сделала выбор, а сейчас просто ставлю фамилию.
Денисов взял ручку и написал на распечатке: «Подпись один — Смолина Е. А., высшая, уточнить номер сертификата».
Потом посмотрел на пустую строку под этой записью.
— Остаётся вторая подпись, — сказал он. — И экзаменатор.
Мы сидели и молчали.
Я перебирал город по фамилиям, клиникам и кафедрам. Высшая категория, действующий сертификат, вес в научных кругах и готовность связаться с непонятным пет-пунктом на окраине.
Список сходился в одну точку, она мне не нравилась настолько, что я не произносил её вслух.
Судя по лицам, у Смолиной и Денисова они напряженно думали про кандидата. Которого я уже нашел. Только вот идти к нему не очень хотел.
— Так и кто поставит вторую подпись? — спросил наконец Денисов.