Страница 53 из 74
Старый стационар я оставил напоследок.
Я подошёл к дальней стене, стукнул костяшкой в трёх местах и ударил ладонью. Звук был глухой.
Хорошо, Покровский. Одна сторона тупика закрыта.
Строевой смотр Феликс провёл сам, я в него не вмешивался.
— Учебная тревога! — объявил комендант, — режим радиомолчания, вводная. В помещение вошли посторонние. Ваши действия!
Нюша молчала. Она молчала с субботы, авансом, помня про яблочный паёк, и на вводную отреагировала тем, что молча легла на пол и закрыла глаза.
— Отставить изображать труп, — потребовал Феликс, — вы обычное животное, а не жертва режима. Ведите себя как свинья.
Нюша открыла один глаз, подумала и захрюкала. Хрюканье вышло настолько фальшивым, что Пуховик поднял голову.
— Достоверность низкая, — вынес Феликс, — но лучше речи. Принято. Хамелеон!
Хамелеон не отозвался.
Его искали несколько минут. Ксюша осмотрела стеллаж, Саня простучал подоконник, я дважды прошёл вдоль стены и ничего не увидел. Паскаль отозвался сам, когда чихнул от краски. Сидел он на дверном косяке, в двадцати сантиметрах от моего локтя, и повторял фактуру дерева вместе с сучком.
— Эталон конспирации, — сказал косяк с достоинством, — прошу отметить в протоколе.
— Отмечено, — сказал я, — вторник проведёшь на этом косяке.
Ночевать я остался в клинике, в ординаторской, на диване. Перед тем как погасить свет, я зашёл в старый стационар и постоял у стены.
Ответ пришёл сразу, коротко и глуше обычного, дракон уже уходил в сон.
«На время комиссии я сплю. Глубоко, до вечера. Пуховик страхует, он разбудит тебя раньше, чем я подам голос».
— Спасибо.
«Удачи, Покровский».
От двери пришла ровная тёплая волна.
«…я тут… спи, вожак… завтра трудный день у тебя…»
Утро вторника началось за два часа до открытия.
К девяти клиника выглядела так, как выглядят клиники в рекламных буклетах, которых у нас никогда не было. Любовь Степановна заняла пост за стойкой в отглаженном халате.
Смолина приехала от своего пациента с утренней сводкой в планшете, оболочка Ядра пятьдесят три процента, динамика ровная, пёс просится гулять. Ксюша расставила на стойке журналы по второму разу, потому что первый раз показался ей недостаточно ровным.
Денисов встал у двери с папкой в руках, бледный до зелени и с прямой спиной.
— Опись сверху, — сказал он мне, — всё по разделам. Я готов.
Звонок в дверь раздался ровно в девять ноль-ноль. Минута в минуту, с той пунктуальностью, от которой по загривку прошёл холод.
Я открыл.
На крыльце стояли трое. Двое мужчин с портфелями, оба незнакомые, в ведомственных пиджаках. А впереди них, с инспекторской папкой под мышкой, стояла Антонина Викторовна Комарова и улыбалась мне.
Дождалась своего дня.