Страница 98 из 198
Я рванулась к ней, занеся руку, чтобы ударить по лицу, — но она двигалась словно призрак. Одним быстрым, жестоким движением она перехватила мою руку и вывернула её.
Из моего горла вырвался крик, когда боль прострелила плечо.
А затем, не колеблясь ни секунды, она окунула мою голову в ледяной ручей.
Вода хлынула в рот и нос, пока я билась и захлёбывалась. Нога всё ещё оставалась зажатой между камнями, и я не могла вырваться. Не могла дышать.
Когда мне уже показалось, что я утону, она схватила меня за волосы и рванула вверх, возвращая в мир воздуха и боли.
Её пальцы жестоко запутались в моих мокрых волосах, до боли натягивая их у самых корней, пока она склонялась ко мне.
— Порочная маленькая гадюка, — прошипела она, обдав мою щёку горячим дыханием. — Я тебя знаю. Я знаю о тебе всё. А вот ты… Ты меня не знаешь.
Её глаза сверкнули злобой.
— Думаю, ты заслуживаешь того же наказания, которому обрекала всех своих любовников, — презрительно произнесла она. — Начнём с Франческо — бедного конюха, которого ты ложно обвинила в нападении, хотя сама стонала от удовольствия под ним. Ты разрушила его жизнь. И за это я причиню тебе самую страшную боль, какую только можно вообразить.
Она оттолкнула меня, и я повалилась спиной на мелководье, но туфля по-прежнему оставалась зажатой. Боль пронзила лодыжку словно огонь. Ледяная вода сомкнулась вокруг меня, но даже она не могла остудить пылающий в груди ужас.
А потом — женщина исчезла.
Один вдох. Второй.
И внезапно она снова оказалась передо мной, сомкнув руки на моём горле.
Я судорожно втянула воздух. Её хватка усилилась. Нечеловеческая. Я царапала её запястья, беспомощно отбивалась, пока большие пальцы всё сильнее вдавливались в моё горло.
— Ты… ты такая же, как Бальтазар! — прохрипела я сорванным голосом. — Ты чудовище!
Она даже не дрогнула. Её губы изогнулись.
— А ты, — выплюнула она, — делила с ним постель. Стонала для него. Любила его. И теперь смеешь называть его чудовищем? Какой же жалкой маленькой предательницей нужно быть, чтобы лгать даже самой себе?
Она снова замерцала — в одно мгновение исчезла, в следующее вернулась, и с каждым появлением её пальцы всё сильнее сжимали моё горло.
От паники перед глазами всё побелело.
Она не человек. Она нечто иное. Нечто гораздо хуже.
Наконец она отпустила меня.
Я рухнула в ручей, кашляя и судорожно хватая ртом воздух, слёзы смешивались с ледяной водой.
— Я… Я действительно люблю Бальтазара, — выдавила я, каждое слово прерывалось рваными вдохами. — Всем сердцем.
Но даже произнося это, я дёргала застрявшую ногу, рвала её с отчаянной силой. Мне было плевать, даже если я порву сухожилия. Я должна была освободиться — должна была сбежать от этого существа.
Голос женщины поплыл по воздуху словно ядовитый туман, вытравляя из него саму жизнь.
— Ты говоришь, что любишь его, — прошептала она, её фигура то появлялась, то исчезала словно пламя на ветру, — но я слышу лишь пустое эхо — слабое, жалкое, фальшивое. Думаешь, ваша связь хоть что-то значит? Между вами не было ничего — ничего похожего на то, что было между нами.
Она возникла в нескольких сантиметрах от моего лица, её дыхание обожгло кожу ледяным холодом.
— Наша связь, — произнесла она, дрожа от ярости и преданности, — была силой, способной поглотить звёзды. Нас связывали тени. Нас пожирала тьма. А ты? Ты всего лишь дешёвое развлечение, шлюха, которой случайно довелось согревать его постель.
Воздух вокруг нас раскалывался и искажался, словно не мог выдержать её ярости, будто сам мир содрогался от её горя.
Я сидела, промокшая до костей, и смотрела на неё, пока осознание не обрушилось на меня словно удар под дых.
— Ты его первая любовь, — прошептала я.
По её лицу расползлась кривая улыбка.
— Я Зара. Единственная любовь Бальтазара. Первая. Последняя. А все остальные? — Она презрительно скривила губы. — Жалкие подобия.
А потом она рассмеялась — пронзительно и жестоко. Смех разнёсся среди деревьев словно звон разбивающегося стекла, словно все мстительные призраки разом обрели голос в её устах.
Зара.
Её имя выжгло себя в моём сознании словно проклятие.
Но… она должна была быть мертва.
Её убил мой отец.
Паника взорвалась в груди. Я забилась, извиваясь и пинаясь. Наконец один из валунов с плеском сдвинулся, и я кое-как поднялась на ноги, едва не рухнув на скользкие камни.
Я попыталась бежать.
Но распухшая, израненная нога не могла удержаться на речном дне. Промокшие туфли беспомощно скользили, и мой крик разрезал утренний воздух, когда она схватила меня за волосы и рванула назад.
Я отлетела словно тряпичная кукла. Вода взметнулась вокруг нас.
Голова с влажным стуком ударилась о камни. Головокружение. Холод. Я тонула в боли.
Зара возвышалась надо мной, её глаза сияли убийственным восторгом.
— Ты обрекла Лейлу на невыразимые страдания, — прорычала она. — Ты сломала душу Малика. Своим ядом ты разрушала жизни. А теперь… теперь я разрушу твою.
Она снова рванула меня вверх за волосы, и я закричала, когда её голос словно расколол небо надвое — чистая ярость, чистая месть, нечестивая и божественная.
— Я превращу твои дни в пытку. Твои ночи — в вечное проклятие. Ты хотела власти? — выплюнула она. — Ты её получишь — но лишь такую, которая сожрёт тебя изнутри.
Она швырнула меня в воздух, словно я ничего не весила — всего лишь игрушка в её руках.
Я с тошнотворным грохотом рухнула в ручей, кости содрогнулись от удара, кожа разодралась. Боль пронзила меня насквозь. Дыхание перехватило. Кровь смешалась с водой. Я лежала сломленная, дрожа, наполовину утонувшая в холоде и стыде.
На этот раз рыдания, рвавшиеся из моего горла, не были спектаклем.
Они были настоящими.
— Бальтазар меня защитит! — завизжала я, голос дрожал от отчаяния. — Он найдёт меня и спасёт, а от тебя ничего не останется!
Зара запрокинула голову и расхохоталась — громко, беспощадно, безумно.
— Ты только что назвала его чудовищем, тупая, бесхребетная маленькая шлюха! И теперь думаешь, что он примчится тебя спасать? После всей твоей лжи, твоего предательства? После того как ты трахалась с другим мужчиной у него за спиной?
Я свернулась в комок на дне ручья, течение тянуло меня за руки и ноги, словно сама природа хотела утащить меня под воду и покончить со мной. Голова кружилась от паники.
Смогу ли я сбежать?