Страница 90 из 198
— Бальтазар, дорогой мой… — промурлыкала я медовым голосом, скользя ладонями по его груди и любовно обводя пальцами рельеф мышц. Руки опустились ниже, дразня край пояса его брюк, задерживаясь там, где уже чувствовались жар и желание.
Он зарычал, оттолкнул мои руки и развернулся, собираясь уйти.
— Послушай, — огрызнулась я, схватив его за руку. — Твои пытки не работают. Малик не ломается. Яд, которым ты его травишь, слишком слабый. А яд Косты — смертельный, не оставляет следов, разрушает изнутри. Это единственное, что может сработать.
Бальтазар обернулся с диким оскалом.
— Даже не смей пытаться меня превзойти, — прошипел он, и в его глазах полыхало предостережение. — Я сам с этим разберусь. А ты просто продолжай пытать Лейлу.
Его глаза пылали яростью, когда он оттолкнул меня в сторону и стремительно направился в подземелье.
Через несколько мгновений он, тяжело топая, вернулся наверх, его лицо превратилось в маску едва сдерживаемой ярости.
— Малик не ослабел. Ни капли, — прошипел Бальтазар. — Он слишком силён.
— Потому что твой яд — жалкое дерьмо, — огрызнулась я. — Он и близко недостаточно сильный.
Мы сорвались на крик, швыряя друг в друга накопившиеся претензии словно оружие. Воздух между нами трещал от ярости.
— Тогда сам отправляйся к Раулю! — закричала я. — Сам добудь яд!
Лицо Бальтазара побагровело. Он взревел так оглушительно, что рёв громом прокатился по подземелью, словно собираясь расколоть каменные стены.
— Нет! — проревел он, с такой силой ударив кулаком в стену, что по камню поползли трещины. — Ты останешься здесь. Я найду яд в другом месте.
Несколько дней мы подвергали Малика и Лейлу самым страшным мучениям, какие только мог породить наш разум, но они всё равно держались. Что бы мы ни делали — как бы ни изощрялись с их болью, — они не ломались. Казалось, их связывала безмолвная клятва, невысказанная и нерушимая, даже когда они сидели запертыми в разных камерах, не имея возможности ни видеть, ни слышать друг друга.
Кипевшая во мне ярость стала невыносимой. Мне нужны были клинки. Я должна была заполучить их. Одна лишь мысль о том, что Лейла выживет, что Малик продолжит бросать нам вызов, пробуждала в моей крови нечто чудовищное.
Бальтазар прошёл мимо меня, крепко сжимая рукоять клинка.
— Я отправляюсь за кинжалами Солнца и Луны, — произнёс он холодным, не терпящим возражений голосом.
Я стиснула кулаки.
— Тогда я иду с тобой!
Мой голос эхом разнёсся по каменной комнате, резко бросая вызов его приказу. Но Бальтазар даже не дрогнул.
— Ты останешься здесь, — произнёс он со сталью во взгляде. — Присмотри за пленниками.
И вот так просто он запер меня в моей комнате.
В ночь полнолуния.
Одну.
В ярости.
Я кричала, пока не сорвала голос.
Я была вне себя от бешенства.
Спустя несколько часов мне наконец удалось вскрыть замок на двери спальни. Я вылетела в коридор, кожа пылала от ярости, сердце бешено колотилось в предвкушении мести. От одной мысли о том, что будет дальше, дыхание участилось — каждый крик, который я вырву из глотки Лейлы, будет звучать словно гимн. Каждый следующий удар окажется страшнее предыдущего.
Мой смех отскакивал от каменных стен, когда я со скрипом распахнула тяжёлую дверь её камеры. Она лежала там, грязная и дрожащая, с широко распахнутыми от ужаса глазами.
Я оскалилась.
— Он тебя слышит, знаешь ли. Малик слышит каждый твой крик — и всё равно не приходит. Теперь ты наконец понимаешь почему?
— Он любит меня, — всхлипнула Лейла. — Малик любит меня всем сердцем!
— Что ж, полагаю, от этого всё становится ещё трагичнее.
Время тянулось словно капающий яд. Бальтазар не возвращался. И с каждым часом его отсутствие давило всё сильнее. Я становилась всё жестче. Терзала душу Лейлы. Но эта сука отказывалась ломаться.
И тогда я решилась.
Как только полная луна залила поместье серебром, я исчезла — сквозь время, сквозь ярость, сквозь ночь.
Я вернусь именно с тем, что нам нужно.
Когда Бальтазар вернётся, его будут ждать ответы.
И два трупа.
Хмель от собственной силы был опьяняющим.
Я взбежала по ступеням поместья Рауля Косты и постучала костяшками пальцев в дверь. Та со скрипом распахнулась.
Глаза Рауля расширились, когда он увидел меня.
— Алина!
Не успела я возразить, как он заключил меня в объятия. Время лишь сделало его ещё более опасно красивым — точёное лицо обрамлял золотистый свет, сильное тело казалось таким знакомым.
— Где ты была? — потребовал он ответа, прищурившись. — Ты исчезла после того, как твою семью вырезали.
Я опустила взгляд, придав голосу ровно столько кротости, сколько требовалось.
— Мне пришлось исчезнуть. Чтобы выжить. Я горевала… пряталась. Но теперь ты мне нужен.
Его пальцы крепче сжали мои руки, словно он хотел защитить меня.
— Ты знаешь, что я сделаю для тебя всё. — Он обхватил моё лицо ладонями, пристально вглядываясь мне в глаза. — Скажи, что тебе нужно.
Сердце грохотало в груди.
— Я в опасности, Рауль. Настоящей опасности. Бальтазар и Малик — они собираются меня убить. Мне нужен твой самый сильный яд. Я должна уничтожить их прежде, чем они уничтожат меня.
При упоминании имени Бальтазара Рауль мгновенно переменился. Его лицо застыло. Кровь отхлынула от щёк.
— Значит, это правда, — прошептал он, отступая назад. — Ты была с ним заодно. Я слышал слухи… что вы с лордом Бальтазаром любовники. И теперь ты приползла ко мне за помощью?
Он отвернулся от меня, его голос был холоден как сталь.
— Боюсь, я ничем не могу тебе помочь.
Меня охватила паника. Я бросилась вперёд и в отчаянии схватила его за руку.
— Рауль, пожалуйста! — воскликнула я, заставив глаза наполниться слезами. — Ты единственный, кто может мне помочь. Я умоляю тебя!
Он с отвращением посмотрел на мою руку, лежавшую на его предплечье, словно я заразила его какой-то болезнью.
— Отпусти меня, ведьма. Если в этом замешан Бальтазар, тебе нужен не аптекарь. Тебе нужен священник.
— Тогда кто? — прошептала я, задыхаясь. — Кто может мне помочь?
Он впился в меня подозрительным взглядом.
— Возможно, священник. Кто-нибудь, кто сможет тебя очистить. Потому что, Алина, ты заключила сделку с самим Дьяволом.
Отчаяние вспыхнуло во мне словно лесной пожар. Я опустилась на колени и дрожащими руками вцепилась в голенища сапог Рауля.