Страница 176 из 198
Когда наши пальцы соприкоснулись, сквозь меня пронёсся разряд энергии — горячий, электрический, опасно опьяняющий. Между нами возникла связь, невидимая, но неразрывная. Его прикосновение было обманчиво нежным, тепло окутывало меня словно шёлк, даже когда глаза, полные тьмы и соблазна, грозили поглотить меня целиком.
Он подошёл ближе и поднял руку к моему лицу. Кончики его пальцев с благоговейной точностью очертили изгиб моей щеки, и по позвоночнику пробежала дрожь. От этого прикосновения по телу расходились волны удовольствия, о существовании которого я прежде даже не подозревала. Это сводило с ума. Вызывало зависимость.
Я изнывала по нему.
Каждая частичка меня горела желанием получить больше. Но где-то глубоко внутри звучало предупреждение — тихое, но настойчивое. Под его нежностью таилась опасность, за маской привязанности скрывалось нечто извращённое.
— Моя дорогая Алина, — прошептал он голосом, пропитанным желанием и чем-то куда более тёмным. — Бальтазар благословил тебя, и я знаю, что ты его любишь. Но ты научишься любить и меня. Я буду тебя защищать. Больше ничто и никогда не причинит тебе вреда. Ничто и никогда не отнимет тебя у меня.
Он улыбнулся мне так, словно всё происходящее было совершенно естественным, словно встречи под незнакомыми небесами при ещё более странных обстоятельствах были для нас обычным делом.
— Ты найдёшь Малика в 1323 году нашей эры, — спокойно произнёс он, — в небольшом доме неподалёку от северной окраины города.
— Какого города? — спросила я, и дыхание перехватило. — Он здесь, в Италии?
— Британника. — Слово повисло между нами, лёгкое словно пёрышко, подхваченное ветром.
А затем он исчез.
Вот так просто. Словно его и вовсе никогда здесь не было.
Я стояла в ошеломлённой тишине, охваченная странной смесью тоски и чего-то более тёмного — необузданного и первобытного. Меня тянуло к нему, загадка сквозила в каждом взгляде, каждом слове. Я не просто хотела понять его. Я изнывала от желания разгадать его. Узнать, что делало его более опьяняющим, чем Бальтазар, и более опасным, чем Рауль.
Несколько дней я скрывалась на окраине города, словно тень среди живых, перебиваясь объедками из таверн и захолустных кафе. Голод грыз меня изнутри, но куда больнее жалили слова, преследовавшие меня на улицах.
— Она бросила его, не сказав ни слова. Даже ребёнка с собой не взяла, — прошептала одна служанка утром, её голос сочился презрением, пока прислуга собиралась во дворе и обменивалась сплетнями словно монетами.
— Приказ господина Косты предельно ясен, — подхватила другая. — Если мы хотя бы увидим её, должны немедленно доложить.
Они наслаждались моим падением.
— Она его одурачила. Заставила господина Косту носиться с ней словно влюблённого дурака. Все эти подарки, все эти восхваления. А ведь она никогда не была ничем большим, чем обычная шлюха в шелках.
Их слова пронзали меня словно осколки стекла — острые, холодные и беспощадные. Но внутри меня уже было слишком пусто, чтобы истекать кровью. У меня не осталось сил дать отпор. Пока. Теперь у меня была лишь одна цель — найти Малика.
И потому под бледным, неусыпным оком полной луны — измученная голодом, лишённая сна, не имея ничего, кроме разбитой надежды и одной лишь силы воли, — я сжала кинжал и прорвалась сквозь время, оказавшись в Британнике 1323 года.
На краю судьбы.
Я бродила по кривым улочкам, спрашивая каждого встречного, не знает ли он Малика. Большинство вздрагивали при звуке его имени и отворачивались, что-то бормоча себе под нос. Один мужчина, осмелевший от похоти и, вероятно, вообразивший, что я расплачусь с ним собственным телом, назвал мне адрес. Я с натянутой благодарностью приняла его помощь, отвергла домогательства и растворилась в тенях.
Поместье Малика возвышалось словно призрак из другой жизни. Расположенное на вершине одинокого холма, оно молчаливым стражем взирало на окрестности, а его каменные стены хранили следы веков и тайн. Ветер яростно хлестал меня, словно сама земля предупреждала повернуть назад. Над головой шелестели деревья, их голые ветви раскачивались словно безмолвные свидетели.
Каждый шаг по тропе гулким эхом разносился в ночи, звуча пусто и окончательно. Я подняла тяжёлый дверной молоток и один раз отпустила его. Металлический удар прозвучал ясно и решительно.
Дверь со скрипом отворилась.
Передо мной стоял Малик, лицо было искажено яростью, тени цеплялись за его резкие черты словно старые шрамы. Напряжение между нами возникло мгновенно, густое словно дым.
— Что ты здесь делаешь, Алина? — прорычал он. — Как ты меня нашла?
— Я… я последовала за кинжалом, — запинаясь произнесла я, застигнутая врасплох ядом в его голосе. — Я нашла кинжал Солнца.
Его глаза сузились.
— Это неважно. Кинжал меня больше не интересует.
Он начал закрывать дверь, но я резко выставила ногу, не давая ей захлопнуться. Боль прострелила всю ногу, но я не отступила.
— Пожалуйста, Малик, — взмолилась я, сбивчиво дыша. — Не отталкивай меня так легко. Я давно ушла от Бальтазара.
— Не смей произносить имя этого монстра в моём присутствии! — выплюнул он, выскочил наружу и с грохотом захлопнул за собой дверь.
В груди заныло.
— Что с тобой случилось, Малик? Откуда эта ненависть? Когда мы виделись в последний раз… мы всё ещё были друзьями.
Он повернулся ко мне, его голос стал тихим и смертоносным.
— В последний раз, когда ты меня видела, — произнёс он, и каждое слово словно кинжалом полосовало мою кожу, — я был прикован цепями к стене — голодный, избитый, истекающий кровью под плетью твоего хозяина. А ты? Ты просто стояла там. Смотрела. А потом я смотрел, как она умирает — моя настоящая любовь, — пока вы с Бальтазаром смеялись, словно это была какая-то грёбаная игра.
— Всё было не так. Клянусь! — Слова рассыпались у меня в горле и упали между нами словно гниющие листья.
Дрожащими руками я полезла в пальто и достала дневник. Прижала его к груди словно щит из бумаги и чернил, а затем заставила себя протянуть Малику.
— Возьми, — сказала я дрожащим, но всё ещё твёрдым голосом. — Здесь всё. Всё, через что я прошла. Всё, что я сделала.
Малик вскинул руки в отвращении.
— Нахуя мне это нужно? Что, по-твоему, я должен с этим делать? Мне плевать на твою слезливую историю.
— Прочитай, — огрызнулась я, уже не в силах скрывать отчаяние. — Пожалуйста, просто прочитай. Там правда. Моя правда. Я хочу, чтобы ты его сохранил.