Страница 174 из 198
— И как мне встретиться с этим загадочным мужчиной?
— Никак, — отрезал Рауль.
Он взял с ближайшей полки маленькую баночку и слегка встряхнул. Вещество внутри мерцало словно крохотная галактика, крошечные светящиеся частицы плясали за стеклом.
— Если я сниму эту крышку, — произнёс он с порочной ухмылкой, — мы умрём прежде, чем наши лёгкие успеют закричать.
Он смотрел на баночку так, словно держал в ладони божество. Эта ухмылка говорила мне всё: рядом со мной стоял мужчина, упивавшийся собственной способностью уничтожать.
— Тогда, прошу, — прошептала я, чувствуя, как по позвоночнику змеёй ползёт холодок, — не открывай её.
Рауль двинулся ко мне, взгляд потемнел. Я едва успела вдохнуть, прежде чем он впечатал меня в стену, обдав жаром своего властного тела. Грубые пальцы собрали мою юбку, открывая меня прохладному воздуху и его опасным прикосновениям.
— Прежде чем я поделюсь с тобой секретами алхимии ядов, — пробормотал он, скользнув губами по моей челюсти, — ты должна кое-что для меня сделать.
— Что? — прошептала я дрожащим голосом, когда его пальцы скользнули между моих бёдер — уверенно, умело. Я раздвинула ноги, изнывая от желания получить больше, почувствовать его.
Он нашёл мой клитор и принялся мучительно медленно водить по нему кругами. Я ахнула, ударившись затылком о стену, и выгнулась навстречу его прикосновениям.
— Ты вступишь в ряды Охотников за временем, — сказал он, касаясь губами впадинки у основания моей шеи.
Я застыла.
— Что ты имеешь в виду?
Он не остановился. Два пальца вошли в меня, выманивая покорность интимным ритмом, от которого у меня подкашивались колени.
— Именно то, что сказал. Если хочешь получить мои знания, станешь одной из них. И скроешь, кто ты на самом деле… иначе именно я отдам приказ о твоей казни.
Затем его рука проникла глубже — вся целиком, — и моё тело раскрылось для него с ошеломляющей, жадной болью. Он согнул пальцы в кулак, растягивая меня, а его член прижимался к моему бедру — толстый, твёрдый, требующий внимания.
— Пообещай мне, — прорычал он мне на ухо, обдавая горячим дыханием, и его голос звучал как приказ, замаскированный под просьбу.
Я не могла говорить. Каждый нерв пылал. Его движения были беспощадными, он присваивал каждую частичку меня. Мне нужно было расслабиться, иначе удовольствие превратилось бы в боль, но грань между наслаждением и покорностью уже размылась. И, возможно, именно этого он и добивался.
— Пообещай мне, — повторил он тихим, опасным, почти надломленным голосом. Его кулак проник ещё глубже, и я ахнула, ошеломлённая ощущением наполненности, удовольствием, им.
Какой реальный вред могло принести вступление в это отвратительное общество? Разве не разумнее встать рядом с ними, чем продолжать убегать словно загнанная добыча? Охотники за временем — заклятые враги всех Рождённых временем — вписали своё имя в историю жестокостью, точностью и непоколебимой преданностью своему делу. Встать на их сторону означало предать всё, во что я когда-то верила. И всё же…
Глаза Рауля неотрывно смотрели в мои, наполненные мрачным благоговением, словно в моём неповиновении он видел нечто священное. Этот взгляд что-то сломал внутри меня. А может, пробудил то, что я давно похоронила, — нечто первобытное. Нечто готовое покориться.
Его кулак двигался в жестоком ритме, растягивая и присваивая меня, а я цеплялась за остатки сознания, пока по венам ревело удовольствие, переплетённое с осознанием цели. Его взгляд ни на мгновение не дрогнул, словно бросая мне вызов переступить черту и больше никогда не оглядываться.
Его требование тяжестью осело в груди. Это была не пустяковая просьба — это был кровавый договор. Если я откажусь, я предам не только Рауля. Я предам саму себя — собственное выживание.
Я судорожно выдохнула и кивнула.
Под кожей вспыхнуло электричество. Всё тело гудело, нервы пылали от удовольствия и страха. Выбор был сделан — я вступлю в ряды Охотников за временем. Я овладею смертоносной алхимией Рауля. И если моя дочь когда-нибудь осмелится ступить на путь путешествий во времени, я создам яд, который положит ей конец.
Всё разворачивалось именно так, как я задумала. Но пока Рауль с неумолимой силой присваивал меня, а тени сгущались по краям Логова Фитоманта, холод начал проникать мне в кости.
Что-то в этом пути казалось… неправильным. Извращённым. Сломанным.
И в глубине души я знала: ни один план не способен пережить тьму, которую сам впустил.