Порочные любовники времени

ГЛАВА 38

АЛИНА

Самолёт резко накренился, заходя на посадку. Я вцепилась в подлокотники, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, пока внутри меня всё рушилось.

Рядом Джек баюкал нашу новорождённую дочь, его глаза блестели от счастья. Он сиял, глядя на неё, совершенно не замечая бури, которая бушевала во мне. Всю дорогу домой из Перу я пыталась смириться с одной пугающей истиной — моя дочь была Рождённой временем, редким, могущественным существом, способным подчинять своей воле время и пространство.

Это знание наполняло меня не восхищением, а ужасом. Такая сила сделает её мишенью — желанной добычей. А где-то в самых тёмных уголках моей души гноился ещё более глубокий страх: Бальтазар — любовь, которую я так и не смогла похоронить, — придёт за ней. Он увидит её потенциал, её силу и полюбит её сильнее, чем когда-либо любил меня. Я не могла этого допустить.

Я похороню её дар, прежде чем позволю кому-либо её забрать, даже если ради этого придётся уничтожить то самое, что делало её особенной.

Джек повернулся ко мне, глаза горели почти безумным восторгом, дыхание было быстрым и прерывистым.

— Это чудо! — прошептал он. — Она Рождённая временем! Она может путешествовать во времени!

Мне захотелось заставить его замолчать, сжав руками его горло.

— Твоя теория ошибочна, Джек, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — И если ты сейчас же не заткнёшься, то пожалеешь.

Воздух словно сгустился, когда угроза повисла между нами. Его восторг угас.

Господи, я опять это сделала.

При мысли о том, во что я превратилась, сердце сжалось — я оказалась в ловушке рядом с Джеком, мужчиной, на которого едва могла смотреть. Мне удалось оставить Эмили с Филипом. Но на этот раз я не могла сбежать. Не с этим ребёнком. Не с этим мужем.

Если мне не удастся и дальше ублажать Джека, если с ребёнком что-нибудь случится, Учёный найдёт меня. Зара будет охотиться на меня словно на добычу. А Бальтазар… он уже был где-то там. Тень на краю судьбы, выжидающая момента для удара.

И в глубине души я знала — я только что зажгла сигнальный огонь.

Все наблюдали за мной.

Я взглянула на Джека.

— Прости, милый. — Слова оставили во рту горький привкус. Никогда в жизни я не извинялась столько, сколько приходилось извиняться перед Джеком. Я чувствовала себя марионеткой — невидимые нити дёргали меня, заставляя плясать по чужой воле. — Но мы больше никогда не будем говорить о твоих теориях. Путешествия во времени, кинжал Луны… Всё кончено. С меня хватит.

Джек склонил голову набок, внимательно разглядывая меня.

— Чего ты так боишься?

Я закрыла глаза. Господи, как же мне хотелось ему рассказать. Хотелось выкричать всё это в пустоту. Но я не могла. И не собиралась.

— Я просто устала, — сказала я, заставляя себя встретиться с ним взглядом.

— Послеродовая депрессия, — мягко произнёс он, кивая так, словно всё понимал. — С этим можно обратиться за помощью.

Помощь? От того, что меня преследовало, никакой помощи не существовало.

Его взгляд опустился на мою набухшую грудь.

— Ты будешь кормить её грудью? — спросил он, дрожа от хрупкой надежды.

Я бросила на него взгляд.

— Нет. Ты сказал, что будешь помогать. Ты хотел этого ребёнка. Вот и корми её смесью.

Малышка зашевелилась у него на руках, крошечные ладошки сжались в кулачки, она задёргала ручками и ножками, а плач становился всё громче.

— Но она голодна уже сейчас, — взмолился Джек, разрываясь между желанием послушаться меня и успокоить дочь. — Ты должна её покормить, хотя бы пока мы не доберёмся домой.

Я стиснула челюсть и протянула руки к ребёнку, которому до сих пор даже не дала имени. Она присосалась к моей ноющей груди, ослабляя болезненное давление, но я ничего не чувствовала.

Ни тепла. Ни привязанности. Ни любви.

Только пустоту.

Вернувшись домой, я сидела на кухне и без всякого желания ковыряла вилкой готовый салат, который мы прихватили в продуктовом магазине. Аппетит полностью исчез.

— Мне нужно увидеться с Ли, — бесстрастно сказала я.

Джек взглянул на меня, покачивая малышку у себя на плече.

— Ты хочешь увидеться с Ли? Зачем?

— Мы должны рассказать ему о ребёнке. Он заслуживает знать.

Его лицо исказилось от разочарования, а взгляд обжёг меня словно раскалённые угли. Голос стал резким и обвиняющим.

— Как скажешь. Кто-то ведь должен заботиться о нашем ребёнке, и, похоже, теперь это я.

Он качнул её чуть сильнее, чем следовало, но она не заплакала. Наоборот, тихо заворковала, на удивление спокойно чувствуя себя в его грубоватых объятиях.

По крайней мере, я подарила своим детям отцов, которые хотели о них заботиться.

Джек посмотрел на неё, и его лицо смягчилось от восхищения.

— Ей нужно имя. Что-нибудь красивое. Достойное её.

Малышка забулькала, размахивая крошечными ручками, словно всё понимала.

— Оливия, — внезапно сказал он. — Да, Оливия! Из «Двенадцатой ночи». Сильная. Независимая. Сложная. Точно!

Он поднял на меня сияющие глаза.

— Что скажешь, Алина? Назовём её Оливией?

Моё сердце дрогнуло. Это имя — её имя.

— Нормально, — безжизненно ответила я. — Мне всё равно, как ты её назовёшь.

Улыбка Джека стала шире.

— Мамочке всё равно, — пропел он.

Оливия радостно взвизгнула.

— Ей всё равно, — продолжил он, щекоча малышке животик. — Но я думаю, что это не так. Думаю, ей совсем не всё равно.

Он закружил её на руках и вальсом вышел из кухни, словно мы жили в каком-то счастливом сне.

— Посмотрим, сможет ли наша соседка присмотреть за тобой, пока мы с мамочкой навестим дядю Ли, м-м?

Я ввалилась в квартиру Ли, движимая отчаянием. Джек тащился следом, цепляясь за меня словно преданная, но нежеланная дворняга.

— Алина, — поприветствовал меня Ли, отступая в сторону, чтобы пропустить нас. Его взгляд метнулся к Джеку. — Джек.

Я покосилась на Джека, затем наклонилась к Ли и пробормотала.

— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Ли не колебался.

— Джек, не мог бы ты оставить нас ненадолго?

Джек перевёл взгляд с меня на него, затем коротко кивнул и ушёл.

Ли провёл меня на кухню. Он опустился на стул за маленьким столом, где лежал недоеденный сэндвич и стояла почти пустая бутылка пива.