Страница 142 из 198
ГЛАВА 31
АЛИНА
Прошло три года с тех пор, как я вышла замуж за Джека — выбор, которого я никогда не собиралась делать, но каким-то образом всё равно сделала. Нашу жизнь поглотили исследования, а дни растворялись в поисках древних кинжалов Солнца и Луны.
Недели сливались воедино в бесконечном круговороте пыльных страниц и лихорадочных записей. Джек неустанно продолжал поиски, до глубокой ночи корпел над книгами и рукописями. Его целеустремлённость восхищала — восхищала и поглощала его без остатка.
Однако наша сексуальная жизнь представляла собой бесконечную пустыню посредственности. Джек придерживался одного и того же унылого ритма, неизменно ограничиваясь монотонной миссионерской позой. Он никогда не решался экспериментировать, никогда не задумывался, каково это — пробудить нечто первобытное. Когда я пыталась направить его и показать что-нибудь новое, то едва не засыпала от этих усилий — разочарованная, неудовлетворённая, совершенно не вдохновлённая.
И всё же я осыпала его похвалами. Шептала слова восхищения словно заклинания — в спальне, на кухне, в каждом уголке нашего слишком тихого дома. И это работало. От каждого комплимента его глаза загорались, а улыбка немного смягчала моё оцепенение.
Но всё это было ненастоящим.
Хромой старик, которого я начала называть Учёным, предупредил меня, чтобы я никогда не причиняла Джеку вреда. Поэтому ради собственной безопасности я подпитывала его самолюбие. Я в совершенстве овладела искусством притворного восторга, стала мастером разыгранной нежности — лишь бы не навлечь на себя гнев той силы, которая стояла за связью Джека с этим человеком.
Правда? Этот брак высасывал из меня все силы.
Хуже того, Джек по-прежнему оставался закрытой дверью. Замкнутым и скрытным — если только не погружался в свои исследования. Я спрашивала о его детстве — сначала осторожно, потом прямо. Но он так и не открылся мне.
Он сказал, что сирота. Что его бросили на улице и у него никого не было. Вот и всё — одна пустая фраза. Ни историй. Ни шрамов. Ни прошлого. Только молчание.
Джек был тенью. А я была замужем за загадкой, которую так и не смогла по-настоящему разгадать.
Чтобы не захлебнуться в разочаровании, я с головой ушла в поиски кинжалов. Похоронила душу в пыльных текстах, пропадала в библиотеках, рыскала по малоизвестным книжным лавкам и кафе, наполненным приглушёнными разговорами. Я гналась за каждым слухом, цеплялась за любой обрывок предания. И каждая зацепка рассыпалась прахом в моих руках.
Я устала, пала духом и уже начинала задаваться вопросом, не были ли все эти поиски всего лишь миражом, который заманивал меня всё глубже в пропасть.
Однажды промозглым днём в Ванкувере, когда серое небо нависло совсем низко, а воздух пах солью и мокрым асфальтом, я брела по городским улицам, погружённая в свои мысли. И тогда я увидела его.
Ли.
Он выглядел подозрительно и был напряжён как струна, слегка покачиваясь, словно большую часть дня прикладывался к стакану с чем-то крепким.
— Здравствуй, Алина, — холодно произнёс он. — Ну как там продвигаются поиски кинжалов?
Я вывалила на него всё своё отчаяние из-за тупиков, лжи и всё сильнее охватывающей меня безнадёжности. К моему удивлению, он выслушал.
— Есть один магазин, — наконец сказал он. — «Квилл энд Кодекс Антиквариум». Они специализируются на вещах, которые большинство людей считает мифами. Им заведует мой друг. Он занимается редкими древними текстами и артефактами. Если кто-то что-нибудь и знает, то это он.
Но едва он закончил говорить, как его взгляд метнулся куда-то мне за спину. Зрачки расширились от чего-то очень похожего на ужас.
Я инстинктивно обернулась, сердце бешено колотилось.
Ничего.
Только пустая улица. К столбу был пристёгнут ржавый велосипед. Где-то вдалеке лаяла собака.
— Что там было? — напряжённо спросила я. — Что ты увидел?
Он замешкался — слишком надолго.
А потом тихо произнёс.
— Ничего.
Он нацарапал мне адрес и поспешно ушёл, а звук его удаляющихся шагов ещё долго отдавался эхом.
Следуя его подсказке, я отправилась в Антиквариум. Магазин оказался именно таким, как я и ожидала, — полутёмным, тихим, насквозь пропитанным запахом старой бумаги и временем. Но мужчина внутри не дал мне ничего. Ни ответов. Ни секретов. Ни надежды.
Только ещё больше тишины.
У выхода из «Квилл энд Кодекс Антиквариум» мне преградил дорогу мужчина. Он выглядел так, словно его только что вытащили прямо с археологических раскопок — пыльная одежда, перепачканное лицо, сапоги, облепленные грязью. Пожилой мужчина с густыми белыми волосами и глазами человека, повидавшего слишком многое. На фоне отполированного городского шума и неонового марева он выглядел совершенно чужеродно.
В руках он держал потрёпанный свёрток.
— Вы Алина Точино? — спросил он с сильным восточноевропейским акцентом.
Застигнутая врасплох, я замешкалась.
— Да. Мы знакомы?
Он покачал головой.
— Нет. Но у меня кое-что для вас.
Он протянул мне свёрток — пергамент, перевязанный старой бечёвкой. Его руки слегка дрожали.
— Я полагаю, это приведёт вас к одному из кинжалов, которые вы ищете.
У меня перехватило дыхание. По коже пробежал холодок. Не этого ли человека заметил Ли? И почему теперь, после стольких лет бесплодных поисков, какой-то незнакомец вдруг приносит мне подсказки?
Я с благоговением раскрыла свёрток. Внутри лежали пожелтевшие карты, хрупкие письма и рукописные документы — потрёпанные временем и ломкие, но, несомненно, таящие в себе силу. В них упоминалось место, которое я знала лишь по легендам: Эйяфьядлайёкюдль13.
Прежде чем я успела заговорить, поблагодарить его или спросить, кто он такой, — он исчез.
Он растворился в толпе неуклюже бредущих туристов, которые тут же поглотили его. Они двигались словно марионетки — с обмякшими конечностями и пустыми лицами, спотыкаясь, будто сквозь них прошла какая-то странная волна. Мужчина проскользнул между ними, с каждым шагом всё сильнее растворяясь в толпе, пока не завернул за угол и не исчез окончательно, оставив после себя лишь слабое эхо своего присутствия.
Свёрток в моих руках пульсировал странной, почти разумной энергией. Кожу закололо, а волосы на теле встали дыбом.
Сжимая бумаги в руках, я развернулась и побежала.
Мне нужно было найти Джека.