Страница 140 из 198
— Дурь что надо, — сказала она, и глаза гордо заблестели. — Достала у той же подруги, которая отдала мне футон.
Я молча смотрел на смятые листья, гадая, не является ли это последним доказательством того, что мир окончательно сошёл с ума.
Ни секунды не колеблясь, Скарлетт плюхнулась на футон, схватила с приставного столика глянцевый журнал и вытряхнула на обложку горку ярко-зелёных шишек. Её пальцы ловко принялись за дело: она оторвала полоску бумаги, засыпала внутрь измельчённую траву и пальцами равномерно распределила её по всей длине. Затем скрутила концы, лизнула край бумаги и чиркнула спичкой.
Резкий запах ударил мне в лицо — едкий, землистый, густой, с какой-то странной примесью. Он смешался с всё ещё витавшей в комнате вонью того проклятого цветочного спрея, породив омерзительный аромат, который мог существовать лишь в этом безумном столетии.
Она затянулась, задержала дым, а затем лениво выпустила облако к потолку.
— Вот, — сказала она, протягивая мне косяк. — Затянись.
— Нет, благодарю. — Я отмахнулся от него словно от дыма пожара на поле боя и поднял бутылку с пивом. — Мне и этого достаточно.
— Как хочешь, — пожала она плечами и снова затянулась. Блаженно вздохнув, Скарлетт откинулась на футон и положила косяк в щербатую пепельницу. На мгновение её глаза закрылись, а когда она вновь посмотрела на меня, голос стал тягучим.
— Знаешь, я могла бы сделать тебе массаж.
Она повернулась на бок, подперла голову локтем и пошевелила пальцами, словно собиралась наложить заклинание.
— У меня довольно умелые руки.
— Нет, благодарю, — повторил я уже твёрже.
— Да ладно тебе, чувак, — хихикнула она. — Ты весь на нервах из-за этой истории с Алиной. Давай я помогу тебе прийти в себя. Расслабиться. Обрести внутреннее блаженство.
Она смотрела на меня из-под опустившихся век, а последние струйки дыма лениво вились у её губ словно неспешные заклинания.
— И что для этого потребуется? — спросил я скорее из любопытства, чем из осторожности.
— Ты без рубашки. А мои руки повсюду. Расслабляют тебя. Разве не звучит потрясающе? — Её голос витал где-то между соблазнением и дурманом.
Я уже давно ни с кем не трахался. А Скарлетт была привлекательной. Мягкой во всех тех местах, где, как я помнил, могло жить тепло.
— Ладно, — наконец сказал я. — Но не здесь.
Она ухмыльнулась, снова подхватила косяк и поднялась на ноги в облаке дыма.
— Без проблем. Я как раз сменила постельное бельё.
Она протянула мне руку и повела в спальню.
Комната Скарлетт была простой, почти пустой — лишь двуспальная кровать, исцарапанный комод и узкий книжный шкаф с потрёпанными романами, старым словарём и разномастными безделушками. Кровать покрывало выцветшее стёганое одеяло с узором из вьющихся цветов, давно утративших былую яркость.
— Снимай рубашку и ложись, — сказала она, стягивая через голову футболку с длинными рукавами.
У меня перехватило дыхание.
По её руке извивалась татуированная змея, яркие чернила резко выделялись на бледной коже. Мой взгляд скользнул от свернувшейся кольцами змеи дальше по её телу — каждый дюйм кожи был покрыт татуировками, словно страницы истории, которую могла рассказать только она. Но именно её грудь заставила меня сглотнуть — округлая, тяжёлая и обнажённая, она покачивалась при каждом едва заметном движении, словно спелое искушение.
Глубоко внутри меня шевельнулось желание, когда я снял льняную рубашку и позволил ей упасть на пол. Я стоял перед ней, напряжённый, с натянутыми мышцами, и каждый дюйм моего тела гудел от сдерживаемой силы. Я видел, как её взгляд скользит по мне. Кончик языка прошёлся по нижней губе, словно она пробовала на вкус мысль, которую не решалась произнести вслух.
Она забралась на кровать и с ухмылкой похлопала по матрасу.
— Сюда, здоровяк. На живот.
Я медленно пополз по кровати, словно хищник, добровольно идущий в ловушку, в которую втайне хотел попасть. Я растянулся на животе, затем приподнялся на локтях и бросил на неё взгляд через плечо.
Скарлетт оседлала мои бёдра и взяла с прикроватной тумбочки маленькую янтарную бутылочку. Она налила в ладони скользкую струйку масла и растёрла их друг о друга, пока комнату не наполнил аромат лаванды и пряностей — успокаивающий, греховный, пьянящий.
Её голос опустился до хрипловатого шёпота.
— Расслабься, детка. Я не кусаюсь.
С её губ сорвался тихий порочный смешок, а я расслабился под ней, вжимаясь в матрас.
Её руки скользили по моей спине — уверенно и умело. Пальцы разминали узлы напряжённых мышц так, словно я принадлежал ей, словно каждым прикосновением она вырезала своё имя на моём теле.
— Блядь, — выдохнула она, опуская руки ниже. — Ты сложен как бог, Бальтазар. Столько силы… Я не могу перестать представлять, каково это, когда ты кого-нибудь трахаешь. Наверняка это грубо. Глубоко. Словно ты уничтожаешь каждого, к кому прикасаешься.
От её слов мой член дёрнулся, налившись желанием.
Я молчал, позволяя ей продолжать и дразнить саму себя этим напряжением. Её бёдра едва заметно двигались на мне. Она практически дрожала от предвкушения.
Я слегка повернул голову, и голос прозвучал низко и хрипло.
— Тогда перестань представлять.
Я выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы у неё перехватило дыхание.
— Позволь мне показать тебе, каково это, когда я тебя трахаю.
Некоторое время спустя я проснулся обнажённым и совершенно дезориентированным и с удивлением обнаружил рядом свернувшуюся калачиком Скарлетт — тоже голую, её кожа тепло прижималась к моей. Но ещё сильнее меня поразило спокойствие внутри. Никакого желания убить её. Никакой жажды поглотить её душу. Только… тишина. Во сне она выглядела умиротворённой, почти до боли красивой.
Её глаза затрепетали и открылись, ресницы взметнулись словно занавес, и она потянулась с тихим стоном.
— Ого, Би… ты лучший мужчина из всех, с кем я когда-либо трахалась.
Разумеется.
Скарлетт тоже оказалась весьма неплоха. Нет, в ней не было того дикого, притягательного огня Алины, но у неё имелся потенциал. Необработанная глина, которой я мог придать нужную форму. Я мог научить её гореть и сделать так, чтобы наши ночи разрывали само время.
Стоило ли мне задержаться? Возможно. Скарлетт могла стать развлечением… временным пристанищем, пока я охотился за Алиной.