Страница 90 из 140
— Ты благородный человек, Роман. Я глубоко тебя уважаю. Я всегда знал, что ты лучше меня. Всё, чего я когда-либо хотел, было тем же, чего хочет любой мужчина: хорошая жена, семья и место, которое можно назвать домом. А в итоге у меня не осталось ничего. Я превратился в человека, одержимого жаждой власти. — Марселиус всхлипнул. — Ты самый добрый и самый сильный человек из всех, кого я встречал. Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить и принять как своего брата. Надеюсь, у нас получится всё исправить. Обещаю… я стану лучше.
Я присела у входа в типи.
Стоит ли мне войти сейчас? Или лучше остаться здесь? Что мне делать?
Марселиус больше ничего не сказал. Когда его рыдания наконец стихли, я осторожно приподняла полог типи. Войдя внутрь, я постаралась сделать вид, будто только что пришла и ничего не слышала из его откровений.
Глаза Марселиуса покраснели и опухли, но в его взгляде появилась какая-то непривычная мягкость.
— Ну как? — спросила я, опускаясь рядом с Романом. — Стало легче?
— Не знаю, — хрипло ответил он.
Вдруг Роман сжал руку Марселиуса.
Мы оба ахнули.
— Я прощаю тебя, брат, — произнёс Роман. Его хриплый голос звучал так, словно поднимался из самого дна глубокого колодца. — Для меня честь иметь такого брата. Пока мы живы, мы всегда будем воинами. Плечом к плечу.
Его веки медленно приподнялись, и он посмотрел на Марселиуса, который снова заплакал.
— Я не заслуживаю твоего прощения, — всхлипывая, выдавил Марселиус. — Но… спасибо.
— Каждый заслуживает прощения и возможности начать всё сначала, — едва слышно прошептал Роман.
— Мне нужно побыть одному… прийти в себя, — сказал Марселиус. — Спасибо тебе за доброе сердце, брат. Спасибо, что простил меня.
Роман снова крепко сжал его руку.
— Не за что.
Когда Марселиус вышел, Роман с заметным усилием повернул голову ко мне. Он взял мою руку в свою, и его веки вновь опустились.
Беззвучно плача, я накрыла его ладонь обеими своими.
Не открывая глаз, Роман тихо сказал:
— Я слышал всё, что ты говорила, любимая. Казалось, будто твой голос доносился до меня откуда-то издалека, но я слышал каждое слово.
— О, Роман… — выдохнула я. — Ты вернулся ко мне. Я так боялась, что потеряла тебя.
Он медленно открыл глаза, и я встретилась с его глубоким, пронзительным взглядом.
— Никогда, Оливия. Ты никогда меня не потеряешь. Я уже говорил тебе и повторю снова: я всегда буду возвращаться к тебе, даже если смерть заберёт одного из нас. Но на этот раз… я сумел вырваться из её рук.
Я наклонилась и осторожно коснулась губами его пересохших губ. Я целовала его очень бережно — они были воспалёнными и потрескавшимися. Этот поцелуй стал возвращением домой, долгожданной встречей после разлуки.
Когда я отстранилась, в его голубых глазах сияла такая любовь, что у меня защемило сердце.
— Теперь я снова могу дышать. Ты вернулся ко мне. Я несколько дней не отходила от тебя.
— Ты нашла дневник?
Я покачала головой.
— Мы найдём его вместе, — сказал он, ласково поглаживая большим пальцем мою ладонь.
— Теперь я боюсь Бальтазара ещё сильнее, чем раньше, — призналась я. — Он точно придёт в ярость, когда поймёт, что тебя больше нет. Как тебе вообще удалось сбежать? После твоего появления я видела какого-то мужчину. Он смотрел на меня… но совсем не казался опасным.
Я умолчала лишь о том, что мне показалось, будто я уже знаю этого человека.
— Я сам не меньше твоего удивлён, — сказал Роман, осторожно поворачиваясь на бок.
Я тоже легла рядом, лицом к нему.
— Я метался в лихорадке и почти потерял рассудок, поэтому сначала решил, что он мне привиделся. Бальтазар солгал тебе. Он вовсе не собирался заботиться обо мне и сохранять мне жизнь. Он хотел только мучить меня… а потом убить.
Я вздрогнула.
— Конечно. Я и сама это понимала, но мне пришлось рискнуть. Ты должен это знать. Я бы никогда не оставила тебя на милость Бальтазара, если бы знала, что он будет тебя пытать.
По моим щекам снова покатились слёзы.
Роман провёл ладонью по моим волосам, убирая их с лица.
— У тебя не было выбора. Мы оба это понимали. Либо остаться и позволить ему убить нас обоих или подчинить своей воле, либо рискнуть и поверить ему. Я ни в чём тебя не виню. Я поступил бы точно так же. Я бы ненавидел каждую секунду нашей разлуки, но всё равно отпустил бы тебя.
— Боже… как же я по тебе скучала. Я больше не чувствовала тебя в своём сердце. Я боялась, что он убил тебя.
Я прижала руку Романа к своей щеке.
— Тише, любимая. Я здесь. И Бальтазар больше не сможет нас найти. Он оставил кинжал на полу моей камеры. Мужчина, который спас меня, забрал его с собой. — На его губах появилась самая тёплая улыбка. Он опустил ладонь мне на живот и ласково погладил его. — Значит, у нас будет ребёнок, Оливия. Я так счастлив. Я сделаю всё, чтобы защитить нашего малыша. Это бесценный дар. Мы его убережём. Это наш долг.
Когда он говорил, его глаза сияли.
Переполненная чувствами, я поцеловала его ладонь.
— И мы должны немедленно пожениться, — сказал он.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне заговорить.
— Я хочу жениться на тебе не потому, что ты носишь нашего ребёнка. Я просто должен стать твоим мужем. Там, в том аду, я понял, насколько ты мне дорога. Я больше не хочу прожить ни единого мгновения, не зная, что ты моя жена. Проблемы будут всегда. Но я хочу встречать их вместе с тобой — как законный муж и жена.
Его взгляд был таким глубоким, что я чувствовала, как откликается моя душа.
Не знаю, как бы я отреагировала на это в своей жизни, в двадцать первом веке. Но здесь и сейчас, в этом времени, я была согласна с ним всей душой.
— Да, Роман! Давай!
Мы просто улыбались друг другу, как двое безнадёжно влюблённых подростков.
Но вдруг его лицо омрачилось.
— Что такое? — спросила я, чувствуя, как от тревоги внутри всё сжимается.
— Ничего, — ответил он, словно закрываясь от меня.
— Не говори, что ничего. Я чувствую, как ты уходишь в себя. Это из-за того, что Бальтазар сделал с тобой, да?
Я была уверена в этом.
Роман отвёл взгляд, и этого было достаточно, чтобы понять — я права.
— Расскажи мне, Роман. Расскажи, что он с тобой сделал. Ты сам только что сказал, что хочешь стать моим мужем, чтобы мы вместе делили все испытания, все горести и радости. Пожалуйста… раздели это со мной.
Я провела ладонью по его лбу, затем нежно коснулась его щеки.