Страница 72 из 140
И тогда я поняла, каким отвратительным, чудовищным человеком он был. Всё время, пока мы были вместе, я жила во лжи.
А потом я встретила Романа и наконец поняла, что такое настоящая любовь. Я знала это каждой клеточкой своего тела. Рядом с Романом я могла быть собой без страха и притворства. И он обожал меня.
Когда я была с Тристаном, я пахала с утра до вечера так же, как и он, обучая детей и взрослых самообороне. Меня могли покрывать синяки после неудачных ударов какого-нибудь семилетнего ребёнка, но разве я жаловалась? Нет. Вернувшись домой, я просто делала всё, что было нужно. А Тристан ныл о том, как устал после смены в отделении неотложной помощи.
Рядом с Романом я могла дышать. Могла жить. Могла быть собой. И он любил меня — от кончиков ресниц до ногтей на пальцах ног. Не существовало ни единой черты друг в друге, которую бы мы не любили.
А теперь его кровь текла по моей ладони. Всё его тело было исполосовано ранами — теми самыми, что нанесла ему я, когда тот чёртов демон подчинил меня своей воле.
Я рухнула на колени около Романа и вцепилась в его ноги.
— Перестань причинять ему боль, — потребовала я у Бальтазара. — Пожалуйста. Я не знаю, где и как искать, но я найду дневник. Только, пожалуйста, не убивай его. Я сделаю всё, что ты скажешь.
— Боюсь, ты уже упустила свой шанс, — приторным голосом произнёс Бальтазар.
— Ты не поступишь так со мной, — прорыдала я. — Посмотри на меня. Ты сломал меня. Разве не этого ты хотел? Просто отпусти меня искать этот проклятый дневник. Но оставь Романа в живых.
— Разве ты только что не сказала, что не знаешь, где искать? — Бальтазар присел рядом со мной так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.
— Не знаю. Но я найду его. Я должна его найти. — Я подняла взгляд на прекрасного мужчину, висевшего передо мной.
— Как быстро ты запела по-другому, — усмехнулся Бальтазар. — Надо было начать пытать его гораздо раньше. Тогда и ты куда быстрее покорилась бы мне.
— Хватит упиваться собой. Я сделаю это.
Я отпустила ноги Романа и поднялась.
Бальтазар тоже встал.
Мы стояли лицом к лицу, молча глядя друг на друга. Только в его взгляде читалось торжество. В моём — поражение.
— Если я найду дневник, я его прочитаю, — сказала я, слегка склонив голову набок и внимательно наблюдая за его реакцией.
— Мне всё равно, — высокомерно ответил он. — Ты всё равно ничего не поймёшь.
— Что? Он написан каким-то тайным шифром? — холодно спросила я, глядя на него мёртвым взглядом. Я спряталась глубоко внутри себя. Я больше не могла позволить ему добраться до меня. Нужно было защититься от этого мерзкого чудовища.
— Ха! — Он громко рассмеялся. — Он написан на языке любви, которую мы разделяли. Для тебя это будут пустые слова.
Я прищурилась, внимательно рассматривая его.
Почему ему так нужен этот дневник?
Я вспомнила, как Серое Перо говорил, что моя мать искала кинжал Солнца и Луны. Наверняка Бальтазар тоже охотится за ним. Или… может быть, я только что наткнулась на его самую сокровенную тайну. Возможно, когда дневник окажется у меня, я смогу использовать его против Бальтазара. Вдруг в нём раскрывается какая-то его слабость, которая в итоге станет причиной его гибели. Я нахмурилась. Но тогда почему он не найдёт его сам?
Меня захлестнула волна растерянности. А затем в голове начал складываться план.
— Если я отправлюсь искать этот дневник, ты должен снять Романа с потолка. Он в ужасном состоянии. Если ты оставишь его висеть там, он умрёт, и моя поездка окажется напрасной. — Я упёрла руки в бока. — Если к моему возвращению он не будет жив, я уничтожу дневник. Разорву его в клочья собственными зубами.
— У тебя нет никакого права ставить мне условия. Если ты посмеешь повредить дневник, я устрою тебе медленную и мучительную смерть. Буду отрезать тебе конечности одну за другой. А Роман останется жив до тех пор, пока дневник не окажется у меня, — с презрительной усмешкой ответил Бальтазар.
— Тогда отпусти его прямо сейчас, чтобы я увидела это собственными глазами. Перенеси его в другое место. Он не может просто лежать здесь и истекать кровью. Твои питомцы под землёй почуют кровь и запах разложения и сожрут его. — Я скрестила руки на груди. Даже поднять их было больно.
— Это тебе не гостиница, — заявил он, повторив мою позу.
— Это я и без тебя знаю. Это адская дыра. — Я бросила взгляд на кукол, которые всё так же стояли вдоль стены в своих колясках, неотрывно глядя на меня. По позвоночнику пробежала дрожь.
Бальтазар презрительно фыркнул, вызывающе глядя на меня.
Казалось, я почти видела, как в его голове вращаются шестерёнки, пока он пытался понять, что я задумала.
Наконец он отвёл взгляд.
— Хорошо.
Он пересёк комнату, остановился перед Романом и коснулся металлических кандалов.
Железные оковы, удерживавшие Романа под потолком, расплавились, и он тяжело рухнул на пол, словно мешок с песком.
— Роман! — вскрикнула я и бросилась к нему.
Я подхватила его на руки и с огромным трудом поднялась на ноги. Он безвольно обмяк, и весь его немалый вес — больше девяноста килограмм — лёг на меня.
— Куда мне его положить? Куда угодно, только не здесь, — прохрипела я, напрягаясь под его тяжестью.
Бальтазар спокойно посмотрел на меня. Ничего не ответив, он развернулся и вышел из комнаты.
Пошатываясь, я последовала за ним, решив во что бы то ни стало не уронить Романа.
Бальтазар распахнул дверь, и мы вошли в тюремную камеру, очень похожую на ту, в которой когда-то держали Романа в Гипогее под Колизеем.
С потолка капала вода. Камера была тёмной, сырой и мрачной, но здесь не чувствовалось запаха разложения.
— Положи его куда угодно. Он сможет пить воду из той протечки в потолке, а я позабочусь, чтобы ему приносили достаточно еды и он не умер, — скучающим, равнодушным тоном произнёс Бальтазар.
Из-за его веса я медленно присела и как можно осторожнее уложила Романа на пол. Затем подставила ладони под капающую с потолка воду, набрала несколько капель и понюхала. Она казалась достаточно свежей.
Роман подтянул ноги к груди и свернулся калачиком.
Я коснулась его щеки, наклонилась и прошептала:
— Я вернусь, как только смогу, любовь моя. Выздоравливай… набирайся сил.
Я нежно поцеловала его, затем поднялась и резко повернулась к Бальтазару.
— Откуда мне знать, что ты меня не предашь? — спросила я, не скрывая жёсткости в голосе.